Знаете, есть такие места, где время будто застыло. Берёзово — именно такое. Представьте себе: посёлок городского типа с населением чуть больше семи тысяч человек, затерянный в самом дальнем углу Ханты-Мансийского автономного округа. Летом сюда можно добраться только по воздуху или по воде, потому что дорог по сути нет. Зимой, правда, запускают автобусы по зимникам, но ощущение глухой изоляции не покидает ни на минуту. И вот парадокс: именно это крошечное поселение когда-то было первым городом всей Югории, местом, где начинали свою историю западносибирский нефтегаз, и, что самое удивительное, родиной человека, который сейчас руководит Москвой.
1. Как нас не пустили в «Полёт»
Моё знакомство с Берёзово началось с классического северного квеста — поиска ночлега. Заранее, ещё из Москвы, я забронировал двухместный номер в гостинице «Полёт». На сайтах она выглядела вполне прилично: чисто, уютно, цена адекватная. Приезжаем, заходим в фойе — и тут нас встречает администраторша с таким выражением лица, будто мы пришли в храм науки, а она хранительница скрижалей. Я вежливо заполняю анкету, спрашиваю, нужно ли то же самое моему спутнику Константину. «А это ещё зачем?» — слышу в ответ. Ладно, думаю, странно, но бывает. Потом она называет цену за одноместный номер. Я уточняю: нам, мол, двухместный нужен, я его бронировал. И тут начинается театр абсурда: «Что значит „вам надо“? У нас самолёт прилетел, экипаж отдыхает!» — «Но я же бронировал двухместный». — «Я вам русским языком говорю — самолёт прилетел, экипаж отдыхает!» — «А в одноместном диван есть или, может, раскладушку дадите?» — «Нет, ничего не дадим и в одноместном номере двухместное размещение запрещено!» Честно говоря, я ожидал чего угодно, но не диалога в духе Хармса. Самое удивительное — не то, что бронь отменили без предупреждения (на Севере лётчикам действительно нужнее, и я это понимаю), а сама манера общения, какая-то абсурдная, нечеловеческая. Мы развернулись и попросили такси.
Оставался последний вариант — гостиница «Берёзка». Местные чиновники, с которыми я заранее договаривался о поездке к хантам, отговаривали меня от неё руками и ногами. Но выбирать не приходилось. «Берёзка» оказалась типичным двухэтажным кирпичным бараком с общажным фойе и угрюмыми постояльцами. Зато администраторша попалась простая и добродушная, сразу расположила к себе. Но цены, как говорится, кусались. Номеров с удобствами тут не было в принципе. Туалет — деревянная пристройка, напоминающая бесплатные сортиры на автовокзалах с незабываемым ароматом, который разносился на всю лестницу. В самом номере — холодно, грязновато, раковина с тоненькой струйкой ледяной воды, окно выходит на задворки котельной и сквозит. Единственная отрада — душ на первом этаже, куда смотрительница выдавала ключ. Там, о чудо, были горячая вода и даже мыло. Цены в местном супермаркете напротив уже на 20-30 процентов выше, чем на «Большой земле». В общем, сервис «для командировочных» во всей красе.
2. Главная улица и тайна фамилии
Продравшись через все эти издержки, мы наконец вышли знакомиться с посёлком. И тут первое, что бросается в глаза, — улица Собянина. Да, именно так, без опечатки. Сергей Семёнович Собянин, мэр Москвы, действительно родом из Берёзовского района, из деревни Няксимволь, что в 60 километрах от посёлка Хулимсунт. А в само Берёзово он переехал с семьёй в 1967 году, когда ему было 9 лет. Но тут есть один интересный нюанс. Фамилия Собянин — коми, а названия поселений — мансийские. У народов Югорской земли с их древней родовой системой фамилий вообще немного, и их носители далеко не всегда являются близкими родственниками. Так что тот Собянин, в честь которого названа главная улица Берёзова, с мэром столицы не связан ничем, кроме звучной фамилии. Но факт остаётся фактом: корни одного из самых влиятельных политиков России уходят в этот глухой таёжный край.
На перекрёстке перед гостиницей «Град Берёзов» стоит деревянный дом купца Плеханова, построенный в 1872 году, а напротив — огромное здание краеведческого музея, возведённое в 2002 году. Этот музей — отдельная история. Его основали не в XIX веке, а при советской власти, и довольно поздно — в 1979 году. Но он ничуть не уступает пафосному Музею природы и человека в Ханты-Мансийске. Внутри — один огромный зал. У входа — экспозиция природы с минералами Урала и стендом про открытие газа. В дальнем углу, в отдельной комнате, — всё про острог и знаменитых ссыльных. По краям — быт коренных народов, история и хозяйство. А в центре — «зал в зале»: на «крыше» — ханты-мансийские ремёсла, а внутри, под низким потолком и в полумраке, — огромная коллекция культовых вещей. И повсюду — образцы «западносибирского звериного стиля», непохожего ни на пермский, ни на скифский. Этот стиль был распространён в начале тысячелетия, но к приходу казаков о нём уже забыли.
3. Острог, ссыльные и кровавые снега
История Берёзова началась в 1593 году, когда воевода Никита Траханиотов, боярин из древнего византийского рода, заложил здесь острог. Эти земли входили в Кодское княжество: большинство населения составляли остяки (ханты), а знатью были вогулы (манси). С приходом казаков ханты свергли манси, и острог стал форпостом Москвы. Берёзовский уезд, образованный в 1764 году, был грандиозным по размерам — 687 тысяч квадратных километров, крупнейший в Российской империи (если считать именно уезды, а не округа). Он включал всю западную половину Ханты-Мансийского округа и почти весь Ямал. Жило на этой огромной территории к началу XX века всего 26 тысяч человек, из них в самом Берёзове — 1,2 тысячи. Но на сотни вёрст вокруг это был единственный населённый пункт, достойный называться городом.
Берёзово печально известно своими ссыльными. Самый знаменитый — Александр Меншиков. «Правая рука» Петра I, «вороватая, да верная», вышедший из московских низов и так и не научившийся грамоте, российский коррупционер №1 всех времён, сделавший для страны больше, чем сотня бессребреников. После смерти Петра он был близок к триумфу Бориса Годунова, став фактическим правителем при Екатерине I. Но Екатерина правила недолго, и юный Пётр II попал под влияние Алексея Долгорукова. В 1727 году император велел арестовать Меншикова и сослать в Сибирь. По дороге умерла его жена Дарья. В Берёзово он прибыл в 1728 году с тремя дочерьми и, бросив историческую фразу «С простой жизни начал, простой жизнью и закончу», собственноручно срубил дом и помогал отстраивать церковь Рождества Богородицы после пожара. Говорят, потом он сник и умер всего через год. Памятник ему изображает светлейшего князя на пике славы, но мне почему-то кажется, что правдивее был бы образ несломленности и смертельной тоски. Слышал, что в Берёзове до сих пор растут яблони, начавшиеся с яблоньки у его дома.
В 1730 году в Берёзово приехал сам Алексей Долгоруков с семьёй — не поладил с Анной Иоанновной. Он умер здесь через четыре года, и страшно представить, какие мысли одолевали его над могилой Меншикова. А в 1741 году в острог попал третий «фактический правитель» — Андрей Остерман, союзник Меншикова. Его привезли уже не ссыльным, а заключённым, и он прожил до смерти в 1747 году, не видя никого, кроме жены и пастора. Местные могилы этих исторических фигур отмечены камнями, но где точно они покоятся — уже не понять, берег Сосьвы постоянно подмывает. Эта история — словно чёрное зеркало российской политики XVIII века.
Есть в истории Берёзова и более мрачная страница — Казымский конфликт. В 1930-е годы советская власть умудрилась притеснить коренные народы со всех сторон: колхозы изымали оленей, школы-интернаты отрывали детей от родного быта, а на священном озере Нумто начали ловить рыбу и рубить лес. В болотах за Обью развернулась настоящая партизанская война под руководством опального председателя Ивана Ерныхова и шаманов Молдановых. Были и необычные сюжеты: ханты нападали на интернаты и увозили детей по домам. Для небольшого народа это стало трагедией исторического масштаба, которой посвящён знаменитый роман на хантыйском языке «Богоматерь в кровавых снегах» Еремея Айпина.
4. Современный парадокс
Сегодняшнее Берёзово — это удивительная смесь эпох. На холме, где когда-то стоял острог, сейчас — Сад Пушкина, бывший погост. Под большим валуном — символическая могила тех, кого убили красные, а у бывшего Воскресенского собора, разрушенного при Советах, — памятник убитым красным. Посреди этого — деревянный мост через Култычный овраг, который несколько раз перестраивался, но сохранил облик XVII века, и сейчас находится в аварийном состоянии. Рядом — церковь Рождества Богородицы, ровесница города: в дереве — с 1593 года, в камне — с 1765-го. Для этих северных краёв храмов старше полутора веков — единицы.
Гуляя по улицам, замечаешь странные вещи. Вот Центральная площадь с необычным обелиском 1920-х годов. Пышное здание — не администрация, а детская школа искусств. Зачем в посёлке, где редко увидишь две машины одновременно, стоит светофор — загадка, которую водители искренне ненавидят и объезжают по соседним улицам без асфальта. Аэропорт, где на фоне новенького аэровокзала пасутся коровы, но на лётном поле слышен шум моторов самолёта. Перед ним — музей авиации под открытым небом: зелёный Ми-1 (первый советский серийный вертолёт), Ми-8, кукурузник Ан-2 и Як-40. Все под эгидой «ЮТэйр». А через забор на пассажиров смотрит чучело медведя: «Добро пожаловать в медвежий угол!»
В Берёзово есть и мрачные бараки, и на редкость симпатичные новостройки, и мудрёная администрация. Но самое сильное ощущение — это тишина. Не та городская тишина, когда засыпаешь под шум машин, а абсолютная, глухая, какая бывает только посреди бескрайней тайги. Тишина, в которой отчётливо слышно, как время здесь течёт совсем иначе, чем в мегаполисах. И в этой тишине особенно остро понимаешь: этот крошечный посёлок на краю света видел столько, сколько не снилось иным столицам. От взлёта и падения «полудержавного властелина» до рождения будущего мэра Москвы. Берёзово — это не просто точка на карте. Это место, где сходятся нити великих историй.
5. Обсудить статью
