Рассказ из жизни // Илл.: Художник Анатолий Трушин. Картина из цикла "Мой Ижевск"Рассказ из жизни // Илл.: Художник Анатолий Трушин. Картина из цикла "Мой Ижевск"Часто ловлю себя на мысли, что настоящая любовь проверяется не столько страстью, сколько простым человеческим пониманием. Мы с супругой вместе уже почти тридцать пять лет, и она иногда шутит, что прожила со мной гораздо дольше, чем с родителями. В каждой шутке есть доля истины, но в этой — вся наша жизнь. Именно это умение ценить корни и память рода сподвигло нас на большое путешествие, когда здоровье начало давать сбои.
После операции на колене, которую помогли оплатить сыновья, вернувшиеся с северных вахт, Ира особенно остро почувствовала хрупкость бытия. Доктор, сделавший операцию, буквально поставил её на ноги на второй день, но сам трагически погиб спустя месяц. Такие совпадения заставляют задуматься о скоротечности времени. Именно тогда она сказала: пока есть силы, нужно ехать в Ижевск, поклониться предкам. Я не был на родине жены почти тридцать пять лет, и вот мы сели в поезд "Москва – Северобайкальск".
1. Бессонница в поезде и воспоминания о сильных людях
В шестьдесят лет бессонница становится привычным спутником. Пока Ира мирно спала, я смотрел в темноту за окном и перебирал в памяти события давно минувших дней. Стараюсь гнать от себя дурные мысли — девяностые годы оставили глубокие шрамы на судьбах миллионов, но я усилием воли отправляю плохое подальше. Мыслями я возвращался в наш первый визит в удмуртскую деревню, когда жена носила под сердцем нашего первенца. Боже мой, какая же это неземная красота — женщина в ожидании ребенка.
Тогда нас встречали Семён Осипович и Александра Фёдоровна. Дед Иры был человеком-легендой, председателем колхоза в военное лихолетье. Получив ранение на фронте и комиссовавшись, он принял хозяйство, которое нужно было тянуть на пределе человеческих сил. Управлять колхозом в войну — это сродни подвигу. Он был строг, его боялись, но именно благодаря этой жесткой дисциплине люди не умирали с голоду. Гороховая каша, картошка и капуста были в каждом доме, и это спасало жизни. Я всегда преклоняюсь перед такими людьми, которые в тылу ковали победу не меньше, чем солдаты на передовой.
2. Боль, которую не заглушить временем
В тот наш приезд я узнал историю, от которой до сих пор саднит в груди. Младший сын Семёна Осиповича, Саша, погиб по вине пьяного мотоциклиста. Парня любила вся деревня, на поминках собралось полсотни человек, и все искренне скорбели. У него осталась любимая девушка, которая потом родила ребенка. Виновнику дали всего три года, и это казалось чудовищной несправедливостью. Дед, надев боевые награды, поехал искать правду в высоких кабинетах Ижевска, но так и не нашел. Эта бессильная ярость перед системой знакома, увы, многим в нашей стране.
Была в той семье и своя путаница с именами: тёщу звали Александрой Фёдоровной, и её мать носила точно такое же имя. Однажды на почте случился курьез, когда тёща пыталась отправить посылку самой себе — почтальонша решила, что женщина сошла с ума. Сейчас уже никого из них нет в живых: ни деда с бабушкой, ни доброго дяди Коли, которого убили на улице, ни дяди Пети. Из восьми детей в живых осталось только трое.
3. Встреча с родиной и её дарами
Добрались до станции Балезино после долгих двух с половиной суток пути. Водитель маршрутки оказался настоящим лихачом — на поворотах скорость не сбавлял, и я уже мысленно прощался с жизнью, хотя жена воспринимала это с куда большим фатализмом. К счастью, домчались без происшествий. Двоюродная сестра Иры, Лена, встретила нас с истинно удмуртским гостеприимством: перепечи с грибами, шанежки и прочие яства, перед которыми невозможно устоять. Врачи, конечно, советуют умеренность в еде, но мы с удовольствием нарушали их рекомендации, наслаждаясь каждым кусочком.
Вскоре приехал дядя Вася, и мы отправились на погост. По дороге он рассказал историю, которая меня глубоко тронула. Зимой дорогу к кладбищу завалило снегом, и он обратился к местным жителям за помощью. Прошло много лет после смерти Семёна Осиповича, но стоило людям услышать фамилию председателя, как они тут же вышли и расчистили путь. Вот что значит настоящая память — не гранитные памятники, а благодарность в сердцах потомков тех, кого ты спас от голода в суровые времена.
4. Тишина старого кладбища
Подъезжая к погосту, сразу замечаешь флаги России на могилах погибших в специальной военной операции. Вечная память героям. Кладбище старое, но ухоженное, заброшенных могил почти нет. У могилы деда и бабушки стоит большой памятник от военкомата — под стать самому Семёну Осиповичу, крепкому и высокому. Рядом лежат их дети: Коля, Саша, Петя, Рая. Их брат Борис, отец моей Иры, должен был бы лежать здесь же, но судьба распорядилась иначе. Срочная служба привела его в молодой Братск, там он и остался на всю жизнь, теперь покоится в сибирской земле. Мы привезли от него поклон родителям, братьям и сестрам. В такие моменты остро ощущаешь связь поколений, которая не прерывается даже смертью.
5. Удивительный Ижевск и его люди
Город встретил нас теплой осенней погодой. Мы сходили в зоопарк, где одна обезьянка упорно лезла ко мне целоваться, а я отшучивался, что уже женат и роспись в загсе стоит. Морж лениво грелся на солнышке, лев громогласно рычал, собирая зевак, а тигры предпочли держаться в тени. Глядя на куропатку, я в очередной раз поразился, как люди могут убивать такую красоту.
Но больше всего меня поразили не звери, а жители Ижевска. За несколько дней, проведенных в городе, я не увидел уставших, изможденных лиц, которые часто встречаются в других местах. Сильный, выносливый народ, настоящие труженики. Именно здесь куется оборонная мощь страны, и я испытываю огромную благодарность к этим людям. Техника, созданная их руками, спасает жизни наших воинов, и это неисчислимый вклад в общее дело. Когда мы зашли в огромный православный храм, там отпевали погибших бойцов. Такие сцены сейчас, увы, привычны по всей России. Молитва в такие минуты — единственное, что не дает душе лопнуть от боли.
6. Деревенский дом: запустение и память
Мы не могли не заехать в родовое гнездо. Дом еще стоит, но время безжалостно разрушает его. А ведь сколько теплых воспоминаний связано с этим местом! Как дед доверил мне истопить баню, как вывел огромного коня-тяжеловоза и предложил запрыгнуть на него. Я тогда выглядел таким маленьким по сравнению с этим богатырским животным, что дед смеялся от души. Как мы запрягали коня и сажали картошку, делая борозду и кидая клубни. Мне даже доверили постоять за плугом. После работы дед подвел коня к колонке и налил два ведра воды, которые были выпиты в мгновение ока. Вспотевший конь смотрел на деда с такой добротой, что это зрелище навсегда врезалось в память.
Сейчас в доме живет тётя Аля, и это самая печальная часть нашего визита. Когда-то она работала на ответственных должностях, была аккуратной и подтянутой женщиной, а теперь крепко пьет. Во дворе замочены какие-то незнакомые мне грибы, кругом запустение. Когда-то по пятницам сюда съезжалась вся большая семья, везли полные сумки еды, и жизнь била ключом. Теперь же Аля в одиночестве коротает дни, и даже дочь свою не хоронила, когда та умерла. С ней живет внук, но чем он занимается, неизвестно. Женщина, когда выпивает, — это страшное зрелище. Дядя Вася рассказывал, что предлагал ей починить дом, вставить новые окна, но она уперлась и никого не пускает. Ему самому после инсульта уже не под силу заниматься ремонтом, а нанять рабочих она не позволяет. Тяжело смотреть, как человек сознательно разрушает свою жизнь.
7. Юбилей и воспоминания о девяностых
У Лены намечался юбилей, и она каждый день выставляла на стол столько вкусной еды, что я серьезно поправился. На мой вопрос, зачем столько готовить, она ответила просто: "Гости приехали". В разговорах за столом мы неизбежно коснулись девяностых годов. Лена рассказала о враче, с которым работала в те голодные времена. Этот человек собирал брошенных детей по городу и кормил их, договариваясь с больничной столовой. Дети ночевали в тепле, им меняли белье, и все помогали чем могли. Настоящий подвиг, и ведь он не считал себя героем — просто человек из советского времени, у которого совесть не успели вытравить.
Слушая Лену, я вспоминал свой опыт. Завод отопительного оборудования, где я работал, рухнул. Пришлось идти в сторожа на родное предприятие, производство стало мизерным. Росли сыновья, я брал хлеб под запись, а мы ели суп из голых костей, благо картошка была своя. Многие тогда не выдержали, и я уверен, что если бы Союз сохранился, люди жили бы дольше. Лена до сих пор работает медсестрой в реанимации, сутки через сутки, хотя уже на пенсии. На одну пенсию не проживешь, это я знаю по себе, и если бы не зрение, тоже бы продолжал трудиться.
8. Песня для новых родственников
На день рождения собрались самые близкие, и я любовался этими открытыми, дружными людьми. Подарок мы вручили, но мне хотелось сделать что-то особенное. Есть у меня песня "Деревня и люди", которую я давно сочинил. Когда-то она заняла второе место на конкурсе, уступив деревенскому хору, и это было справедливо. Я немного изменил слова, чтобы они подходили к местному колориту, и спел. В оригинале пелось про русскую печку, но теперь я заменил на удмуртскую — с такой песней можно ехать к любому народу, потому что многонациональность и есть наша сила. Припев звучал так: Деревня и люди, живите в ладу, И тёплого хлеба подайте к столу. Удмуртская печка едой угостит, А песня нас всех от невзгод защитит.
Песню встретили тепло, даже попросили записать слова на листочек. В такие моменты понимаешь, что творчество объединяет людей не хуже любого застолья.
9. Богатство удмуртской земли
Тётя Оля, вооружившись травокосилкой, обихаживала участок вокруг дома. Грядок было немного, но урожай поражал воображение. С крошечного клочка целины собрали несколько мешков крупной картошки. Я такого на своей памяти не припомню — воистину щедра удмуртская земля. Правда, как истинный сибиряк, я считаю нашу картошку вкуснее, но вслух этого не сказал, хотя очень хотелось. Каждый кулик свое болото хвалит, но нужно уметь держать язык за зубами. Зато репку я ел с таким аппетитом, какого давно за собой не замечал. Простая, казалось бы, еда, а сколько удовольствия доставила.
Случился и неприятный момент: вечером после поездки на кладбище Ира обнаружила пропажу телефона. В современном мире это целая трагедия — там и оплата ЖКХ, и контакты, и фотографии. Бросились в магазин, но удмуртские продавцы, люди добрые, тут же включили камеры и показали, что телефон мы там не теряли. Оказалось, он просто выпал из кармана в машине у дяди Васи. Какое же облегчение мы испытали!
10. Ижевский пруд и памятник дружбе
Мы выбрались на знаменитый Ижевский пруд, история которого неразрывно связана с основанием города. Строительство плотины началось 10 апреля 1760 года, и эта дата считается днем рождения Ижевска. За три лета крестьяне свезли сюда более 13 тысяч кубических саженей глины — это не менее 60 тысяч тонн. Каркас плотины сколачивали из толстых сосновых и дубовых бревен, стягивая их железными полосами и болтами, а пустоты набивали слоями глины и хвои. Масштаб работ поражает воображение.
Возле памятника дружбе удмуртского и русского народов мы когда-то купались молодыми. Вода была холодной, но разве это останавливает в юности? Сейчас спуск к пруду довольно крутой, и Ира с больной ногой осталась наверху. Мы с Леной спустились, постояли у монумента, а потом долго ждали трамвай. Один мальчонка всё выбегал на рельсы, и я не удержался, сделал замечание родителям. Вдалеке заиграл цветной музыкальный фонтан, зазвучала песня из кинофильма, и я невольно улыбнулся, вспомнив, что жена купила мне новые туфли. В народном хоре, где я пою много лет, меня постоянно упрекали за неконцертный вид, а теперь я был при полном параде. Подарил Лене и дяде Васе свою книгу, вышедшую в издательстве — пусть почитают про жизнь сибиряков.
11. Дорога домой и история о старухе с хворостом
Настал день отъезда. Дядя Вася повез нас до Балезино, и прощание вышло слезным. Мы и сами не заметили, как переняли эту привычку от стариков — плакать при расставании. Дорога была извилистой, и Василий рассказал, что её прозвали "пьяной" — сплошные повороты, будто строили нетрезвые. Много людей здесь погибло, и он, профессиональный шофер, знал это как никто другой.
Мы проезжали мимо брошенных деревень с пустыми глазницами окон, но попадались и живые дома, возле которых лежали аккуратно расколотые поленницы. И тут дядя Вася поведал историю, которая запала мне в душу. В одном месте стояла маленькая избушка, где жила горбатая старуха. Каждый раз, когда он проезжал мимо, она тащила из леса хворост — ну точь-в-точь как в старом фильме. Потом у нее появилась тележка, видимо, кто-то из шоферов подарил. Удивительное совпадение: старуха попадалась именно тогда, когда он ехал. Однажды он не увидел её и даже остановил машину — почувствовал себя сиротой, словно чего-то не хватало. А потом она вышла из леса, и он смог спокойно ехать дальше. Теперь нет ни старухи, ни избушки, а он тоскует по ней, как по родному человеку. Вот такие встречи и делают жизнь объемной, наполненной смыслом.
Дядя Вася вздохнул, глядя на мелькающие за окном погосты с флагами России. Он вспоминал придорожные столовые, где подавали котлеты размером с тарелку, и обед стоил шестьдесят копеек. За возможность снова там поесть он отдал бы сейчас пять тысяч, но понимает, что прошлого не вернуть. Всё уходит, как та старуха с хворостом. На станции Балезино мы выпили на посошок коньяка, закусили шоколадными конфетами и обнялись. Впереди было двое с половиной суток пути до Братска.
Эта поездка стала для меня не просто путешествием к могилам предков, а настоящим погружением в историю семьи и страны. Глядя на практические советы по снижению расходов, которые помогли бы тем же деревенским жителям обустроить быт с меньшими затратами, я понимаю, как важно сохранять связь поколений и поддерживать родовые гнезда. Слишком многое мы теряем, когда забываем свои корни.
12. Обсудить статью
