Порой возвращение домой ощущается не как долгожданный отдых, а как момент легкой дезориентации. Именно такое чувство накрыло меня после возвращения из Удмуртии. Открыв глаза в родной постели, я несколько секунд судорожно пыталась понять, в каком же городе нахожусь на этот раз. За неделю плотного путешествия сознание накопило столько образов, что реальность и воспоминания сплелись в тугой узел. А когда понимание приходило, вместе с ним накатывала и легкая грусть от того, что это невероятное приключение уже позади. Дорога из Москвы до Игринского района по платной трассе М-12 через Арзамас и с ночевкой в Казани растянулась на 1280 километров. Где-то после Елабуги, не доезжая Набережных Челнов, мы свернули на Менделеевск, и качество полотна сразу напомнило, что мы покинули столичные маршруты. Местами дорогу латают, где-то уже лежит свежий асфальт, но в целом этот путь стал своеобразным порталом в другую реальность. И въезжали мы в эту реальность под невероятной красоты закат, который словно благословлял нас на знакомство с этим суровым, но невероятно душевным краем.
Мой привычный образ жизни далек от того, что принято называть «душой компании». Скорее, я отношусь к тому типу людей, на которых табличка «Не беспокоить» висит незримо, но постоянно. К любым анимационным программам и массовым гуляниям я исторически питала стойкий профессиональный скепсис. Более того, мое питание давно превратилось в строгий ритуал: минимум жирного, мучного и калорийного, каждый кусочек — с оглядкой на последствия. Но Удмуртия сломала все эти внутренние барьеры с легкостью, которой я сама от себя не ожидала. Трудно сказать, в какой именно момент произошел перелом. Вот ты вежливо улыбаешься новым знакомым, соблюдая дистанцию, а уже через мгновение несешься в центре хоровода, отплясываешь под народные песни и самозабвенно бьешь в бубен. И, что самое удивительное, одновременно умудряешься поглощать невероятное количество местной снеди. Это был не просто отдых — это был слом всех шаблонов.
Гастрономический натиск начался с табаней — толстых, сытных лепешек, щедро сдобренных деревенской сметаной, медом или картофельным пюре. Устоять перед этим было невозможно физически, потому что отказ здесь воспринимается почти как личное оскорбление. Голодным из этих мест не уезжает никто: догонят, усадят за стол и накормят до состояния сытого колобка. Спасибо местным косогорам и холмам, которые хотя бы немного сжигали нажитое непосильным трудом за трапезой. Не успевала я перевести дух после одного застолья, как в другом месте уже поджидали перепечи с разнообразными начинками, ячнево-мясная каша, от которой невозможно оторваться, и травяной чай, в который я влюбилась безоговорочно. Даже в тридцатиградусную жару, когда все вокруг плавилось, этот напиток из трав и листьев шел так легко, будто утолял не только жажду, но и какую-то глубинную потребность в тепле.
Удмуртия — это не открыточные пейзажи с бескрайними полями незабудок. Это суровый край с лесами, болотами и оврагами, где зимой трещат морозы, а летом донимает мошка. Здесь нет мегаполисов с развитой инфраструктурой и круглосуточными удобствами. Мы приехали ненадолго, окунулись в эту жизнь и уехали, а люди здесь живут постоянно. Они работают, хранят традиции, восстанавливают утраченное и с удивительным спокойствием относятся к бытовым трудностям. Но если уж проявляют чувства — то делают это честно, без оглядки и с полной отдачей. Эта природная любовь и инстинктивное доверие чувствуются в каждом жесте и взгляде.
Нашим пристанищем стал Сундур, где в Центре Удмуртской культуры мы не просто жили, а полноценно погружались в быт. Утро начиналось с того, что мы сами замешивали тесто, лепили перепечи и табани, а затем отправляли их в печь. И сами же с аппетитом уничтожали результаты своего труда. Вечерами парились в бане и выходили под открытое небо, где среди исторических построек и простого деревенского быта открывался потрясающий вид на созвездия. В этой простоте была своя, ни с чем не сравнимая романтика жизни вдали от цивилизации.
Отдельного упоминания заслуживает поездка в Сеп, где находится музей утраченных деревень. Это место пробирает до мурашек, когда осознаешь масштаб исчезнувших с карты поселений. А после осмотра экспозиции мы переместились в местный дом культуры, где под заводные народные песни устроили настоящие пляски. Взрослые люди играли в подвижные игры на выбывание с таким азартом, будто вернулись в детство. И, разумеется, перед очередным гастрономическим марафоном нас ждала дегустация местной настойки. К слову о еде: именно здесь я всерьез задумалась о том, что Удмуртия, по одной из версий, является родиной пельменей. Конкуренция среди производителей здесь колоссальная, а разнообразие видов и вкусов поражает воображение. Пельмени, которые мы пробовали, оказались выше всяких похвал, и я уже планирую следующий визит, чтобы проверить и другие марки.
1. История одной деревни и сила человеческого духа
Главной целью нашего калейдоскопического вояжа была деревня Мувыр, где уже в четвертый раз проходил фестиваль «Возрождённая деревня». Сюда съезжаются путешественники и родственники со всей Удмуртии и соседних областей. Целый день здесь гуляют, едят, танцуют, слушают выступления разных исполнителей, снова едят, общаются, участвуют в мастер-классах, приобретают сувениры и опять едят. К вечеру небо озаряется фейерверком, но даже после закрытия кафе человеческий фактор здесь важнее официальных правил, и голодным не остается никто.
История Мувыра достойна экранизации. Когда-то деревню ликвидировали, а жителей переселили в соседние населенные пункты. В начале 80-х бульдозеры сровняли все с землей, оставив после себя голое пространство. Но нашелся человек, который вернулся сюда после армии и решил восстановить место, где родился и вырос. Александр Геннадьевич Корепанов поставил дом ровно там, где он стоял прежде. Постепенно начали возвращаться и другие жители. Со временем здесь появился молокозавод, и теперь творог, сметана и молоко из Мувыра — это абсолютный эталон вкуса. Я выросла в Эстонии, и моя планка качества молочной продукции очень высока, но здешняя продукция превзошла все ожидания. Это 12 баллов из 10 возможных, и я до сих пор жалею, что жара не позволила увезти с собой целый холодильник этих сокровищ.
Помимо гастрономических изысков, путешествие было насыщено историческими открытиями. Мы побывали внутри этапного пункта, через который когда-то вели ссыльных в Сибирь. Не через этот конкретный домик, но через подобные в тех же краях проходили декабристы. Небольшое строение хранит в себе огромный пласт истории. В советское время здесь располагалась школа, а сейчас это музей, где каждый предмет дышит прошлым. А неподалеку от поселка Игра мы окунались в купель посреди леса. В тридцатичетырехградусную жару ледяная вода обжигала так, что перехватывало дыхание, вызывая двойной выброс адреналина. Рядом бил родник с удивительно вкусной водой, которой мы напились вдоволь.
В поселке Игра мы поднимались на колокольню церкви Иоанна Богослова, построенной по проекту архитектора И.А. Чарушина, и своими руками звонили в колокола. Напротив церкви находится Удмуртский краеведческий музей, куда обязательно стоит зайти. И здесь меня настигло еще одно удивительное открытие: если вы приедете сюда через год, вас непременно вспомнят. И с вероятностью девяносто процентов следующее, что произойдет — вас усадят за большой стол, нальют ароматного чая с местным тортом «Дамские пальчики» и будут разговаривать так, будто вы родственник, с которым прервалась давняя беседа. Это ощущение сопричастности и тепла невозможно подделать или сыграть.
2. Фестиваль, объединяющий сердца
Фестиваль в Мувыре собрал в этот раз несколько тысяч человек. Жара и ситуация с бензином, вероятно, повлияли на количество гостей, но атмосфера от этого не пострадала. Мы встречали всех, с кем познакомились накануне, и каждый раз это сопровождалось объятиями и непременным требованием что-то съесть. Для меня, человека, который добровольно не подходит к людям ближе чем на метр, это стало настоящим переворотом сознания. Здесь тактильность и щедрость достигают какого-то запредельного, восьмидесятого уровня. Я видела знакомое лицо — и мы уже смеялись, радовались встрече, а меня тут же тащили пробовать угощение с обещанием, что через час я обязательно приду на другую точку, чтобы попробовать что-то еще. Это был полный провал всех моих попыток держать себя в рамках.
Александр Геннадьевич Корепанов — человек, который своими руками поднял Мувыр из небытия. В прошлом году он выиграл премию «Жить вместе» в номинации «Возрождённая деревня». Эта награда — про настоящих людей, которые, несмотря на препоны, помехи и порой наплевательство окружающих, не опускают руки. Они горят идеей, создают что-то важное и поднимают родные края. Их немного, но больше, чем кажется на первый взгляд. И это прекрасно, что они есть. Кстати, 16 августа в Москве состоится очередной фестиваль этой премии, где можно будет познакомиться с такими подвижниками лично, послушать лекции, поучаствовать в мастер-классах и просто пообщаться с удивительными людьми за чашкой чая. Это уникальная возможность для жителей диаметрально противоположных областей встретиться, сдружиться и поделиться опытом. Например, обсудить, как живая изгородь становится многофункциональным элементом в обустройстве сельских территорий, что тоже является частью возрождения деревенского уклада.
Невероятная неделя, от и до наполненная светом, человечностью, улыбками и добротой, оставила в душе глубокий след. Она была заряжена солнцем и озарена любовью. Вроде бы мы только вернулись, а уже хочется назад. У нас действительно очень большая и необъятная страна, полная фантастически красивых мест и удивительных людей. И каждый такой вояж — это прикосновение к малюсенькой части нашего общего дома, которое делает нас богаче и мудрее.
С собой я увезла не только воспоминания, но и маленький оберег на удачу — мешочек с разнотравьем, который теперь напоминает о чаепитиях в Чайном домике и о том, что «яратон» в переводе с удмуртского означает «любовь». И это, пожалуй, самое точное слово, чтобы описать все пережитое за эту неделю.
3. Обсудить статью
