1. Рутинное начало
Охота на лося загоном — мероприятие, которое у настоящих таёжников никогда не превращается в рутину, хотя внешне всё может выглядеть именно так. Собрался костяк нашего общества, шесть проверенных годами товарищей. Сезон выдался на редкость удачным, и к его середине на руках оставалась всего одна неиспользованная лицензия, поэтому решили закрывать вопрос коллективно. Правда, увлёкшись сохатыми, мы почти забыли о косулях, а разрешения на них ещё имелись — типичная ситуация для тех, кто живёт от сезона к сезону.
Валера, наш егерь и верный соратник, ещё накануне обзвонил всех с новостью: на его солонец вышел здоровый бык. Такие вести мгновенно расставляют приоритеты — завершить сезон трофеем такого калибра хотелось каждому, поэтому решение созрело мгновенно и без колебаний. Охота должна была состояться непременно.
2. Выезд и расстановка
Забирать всех пришлось на моём УАЗе — старой доброй «буханке», которая в те дни оставалась единственным подходящим транспортом. Валера рекомендовал не спешить с выездом: утренний заморозок делал снег предательски скрипучим, что для загонной охоты смерти подобно. К обеду действительно отпустило, с крыш закапало, дороги снова раскисли, создавая ту самую «правильную» погоду, когда каждый шаг звучит приглушённо.
Солонец располагался на краю соснового бора в густом осиннике — классическое место лосиных жировок. Молодая осиновая поросль плавно переходила в реликтовый лес, в центре которого пряталось непролазное моховое болото. Лоси традиционно кормились в осиннике, обязательно наведывались на соль, а при малейшей опасности уходили бором в спасительную топь. Пути отступления были изучены нами досконально и проверены многократно.
Поскольку местность каждый знал не хуже собственного огорода, а маршрут возможного бегства зверя был один-единственный, в загон отправился только Валера. Его задача выглядела простой — аккуратно столкнуть быка с солонца. Он беззвучно вышел из машины, по-особенному мягко, без характерного щелчка прикрыл дверь и двинулся в нужном направлении, внимательно изучая следы. Я даже глушить двигатель не стал — просто выжал сцепление, чтобы не тревожить тишину хрустом шестерёнок, и гружёный автомобиль покатился расставлять стрелков по номерам.
Загон здесь относительно небольшой, не больше километра, и все прекрасно знали свою очерёдность. Я притормаживал, очередной стрелок, предварительно зарядив оружие, бесшумно выходил на раскисший снег, а я следовал дальше. Когда в машине никого не осталось, я выкатил её на заросшее рыжей полынью поле, а сам вернулся на край бора. Отправил Валере сообщение о всеобщей готовности — от раций отказались из-за их шумности и несдержанности некоторых участников — и полностью обратился в слух и зрение.
3. Мой номер и первые признаки зверя
Номер мне достался самый бесперспективный — такова уж доля водителя. С одной стороны открывалось широкое поле, с другой — обзор и возможность выстрела перекрывал густой осиновый молодняк. В руках я сжимал новенького «вепря» со свежепристрелянной оптикой, поглаживая цевьё, как живое существо.
Потепление принесло ветерок, раскачивающий верхушки сосен и сбрасывающий вниз шишки с сухими веточками. Низкие облака, казалось, цеплялись за макушки деревьев, создавая ощущение замкнутого пространства. Ширина лесной ленты в этом месте не превышала пятисот метров — как раз для пятерых стрелков. Лес пересекали несколько неглубоких распадков, а номера располагались по гривам, обеспечивая отличный обзор каждому.
Быка я заметил первым — в подлеске что-то мелькнуло в сторону поля, далеко и сумрачно. Выглянул на открытое пространство — никого, только УАЗик стоит памятником отечественному автопрому, надёжному как банковский сейф. Движение повторилось в обратную сторону — видимо, грозный силуэт ульяновского чуда напугал зверя. Пока он не приблизился метров на семьдесят, я его толком и не распознал. Бык бежал с остановками в секторе соседнего номера, Алексея, но я уже снял карабин с предохранителя и поймал цель в перекрестье оптики. Хорошая оптика слегка подсвечивала объект, и сохатый двигался будто в замедленной съёмке.
4. Стрельба и первые сомнения
Нас разделяла полоса мелкого осинника — стрелять было бы опрометчиво, опыт подсказывал, что пули уйдут рикошетом от тонких веточек. А вот между Алексеем и целью должно быть чисто. Почему он медлит с выстрелом, имея «тигр» с оптикой, оставалось загадкой. Наконец раздался выстрел, за ним ещё один. Лось прибавил скорость и перешёл на рысь. Я положил палец на спусковой крючок, отчётливо различая зверя даже сквозь ветки. Ещё два выстрела — Алексей начал частить, явно замандражнировал. Пятый выстрел — и я увидел, как из-под лопатки вылетает шерсть с кровью. Так и есть — прошивает тушу насквозь. Мощный заряд «тигрового» патрона с короткой дистанции, если не задевает жизненно важные органы, не останавливает такого великана. Алексей перед охотой хвастался новыми чешскими патронами, но вот сохатый остановился, его начало качать из стороны в сторону. Готов.
Но выстрелы не смолкли. Этого не могло быть — у Алексея магазин на пять патронов, он не мог так быстро его заменить. Да и звук другой, глуше. Тревожный холодок пробежал по спине.
5. Первые находки
Я сходил за УАЗиком — полынное поле почти очистилось от снега — и подъехал к Алексею. Тот склонился над тушей лося, ощупывая её пальцами. Спрыгивая с кабины, я не стал откладывать похвалу: «Молодца Лёха, ни на секунду не сомневался в тебе». Алексей выпрямился и засиял как начищенная бляха на сержантском ремне: «Прикинь, я ведь в него все пять попал, а он идёт и идёт. Бронированный что ли?»
Здоровый бычара лежал перед нами, из-под туши натекала лужа крови, растапливая снег. Я осмотрел попадания и посоветовал Алексею оставить эти патроны для глухаря, а на сохатых брать полуоболочку. И тут же задал вопрос, который уже вертелся на языке: «А кто ещё стрелял?» Алексей предположил, что Вовка, который стоял за гривкой — возможно, по косуле или глухарю, ведь Валера сказал, что здесь только один бык. И вдруг спросил: «Кстати, а у тебя бумага на косулю с собой?» Недобрые предчувствия заметались в голове.
6. Страшная находка
Мы поехали к Володе. Молодой парень, но уже основательно влившийся в коллектив. Подтянулись и остальные — братья Саша и Паша, мужики опытные и в годах. Я спрыгнул на размякшую дорогу: «Вова, это ты стрелял?» Тот нервно, с вызовом выбросил недокуренную сигарету: «Я». Мне это решительно не понравилось. Вова радостно указал направление: «Вон же, вон, корова лежит. Нормальная такая корова».
Ситуация накалялась. То, что никто не осознаёт рухнувших на нас проблем, пугало, пришлось повысить тональность: «Я вижу, что не маленькая. А ещё я вижу, что это перестрел. Ты же слышал, что Лёха стрелял». Вова неожиданно перешёл на истеричный фальцет: «Ну и что, когда Лёха куда-то попадал? Кто-нибудь пусть вспомнит, куда попал Лёха, кроме как ногами в жир. Ну подстраховался. А что делать? Она идёт как в тире. Не было сил отказаться».
Я уже скрипел зубами, но Вова всегда был спокойным и надёжным парнем, его внезапная истерика поставила меня в тупик. Главный вопрос повис в воздухе: что делать? Саша и Паша молча курили, обмениваясь быстрыми взглядами. Алексей, самый старший и рассудительный, тоже молчал, не спуская тяжёлого взгляда с коровы.
7. Прибытие Валеры и новые подробности
Из загона подтянулся Валера, подошёл к уткнувшейся мордой в куст краснотала лосихе, оглядел её и, доставая на ходу пачку сигарет, приблизился к нам. Прикурил, не торопясь стряхнул с серой куртки прилипшие сухие листики и колючки, бросил взгляд на Алексея: «А бык где?» Алексей мотнул головой за спину. Валера сплюнул под ноги, снял шапку, вытер ей пот со лба и утверждающе спросил: «Судя по следам, бык не маленький».
Алексей снова засиял, размахивая руками как рыбак, показывающий размер улова: «Огромный, я таких и не видал даже. Слон, а не бык. Я в него пять раз попал, а он идёт и не падает». Валера внимательно посмотрел на Вову: «А матку кто вальнул?» Володя, перетаптываясь, молча отвернулся и принялся пытливо рассматривать серое небо и раскачивающиеся кроны сосен. Валера глубоко затянулся и цыкнул зубом: «Вова, ты что ли, а чего пять раз стрелял, а дырочка всего одна?» Вова продолжил всматриваться в неразгаданное небо: «Вскипел малость».
8. Моральная дилемма
Смеркалось. Надо было что-то решать. Никаких чётких инструкций в голове не имелось, а вот злость присутствовала в избытке: «Вскипел, говоришь, а как же наш договор? Никаких перестрелов и прочих непотребств. И что теперь прикажешь делать?» Володя почесал затылок, сдвинув шапку на лоб, и с трудом выдавил: «А что тут решишь, ну не бросать же мясо».
Пришлось объяснять очевидное: если нас прихватят с двумя лосями, это уголовка и конфискация всего, что есть с собой и даже чего нет. Даже бросить туши не получится — мы тут так натоптали и накатали, что следы приведут куда угодно. И главное — в мёртвой лосихе сидит пуля с нарезами от Вовиного ствола. Алексей предложил найти знакомых с лицензией, чтобы перекупить у них или пригласить забрать тушу. Идея понравилась, но шансов было ничтожно мало — никто не поедет, лицензии с неба не падают и в магазинах пока не продаются.
Решили звонить председателю — может, у него кто-то не выкупил лицензию, всё-таки денег немалых стоит, а может, он сам приедет и свою закроет. Алексей мгновенно выхватил телефон и отошёл в сторону: «Привет. Ага, я. У меня дело, так сказать предложение, от которого никак нельзя отказаться». Дальнейший разговор был невнятным, а результат неутешительным — у председателя лишней лицензии не оказалось, помочь он ничем не сможет.
9. Шокирующее признание
Я предложил единственно верный, как мне казалось, выход — звонить госохотинспектору, сдаваться. Выпишут административку, но дела не будет. Мясо сдадим, одна лицензия есть — значит, злого умысла не было. Братья переглянулись, и Паша сделал шаг вперёд: «Мы, пожалуй, пойдём». Я растерялся: «Куда пойдём, как пойдём?» «Ногами пойдём, — зло ответил Паша, — Домой. Нельзя нам административку, никак нельзя. Есть у нас уже по протоколу. Если будет два, то лишение оружия на год. А нам оно надо? Мы даже и не стреляли. Вы тут разбирайтесь, а мы до дому».
От такого поворота я совсем потерялся. Оказалось, братья попались пьяными гаишникам, и теперь любой дополнительный протокол грозил им лишением оружия. Мой план с явкой с повинной они назвали откровенно плохим и были категорически не согласны.
И тут Валера, прокашлявшись, добавил то, что окончательно перевернуло ситуацию: «Тут такое дело. Матка-то с тогушем была». Все молча уставились на него. «А что мне оставалось делать? А если вы не возьмёте? Зря что ли ноги топтал, — Валера изо всех сил изображал раскаяние, — Короче, там он возле солонца и лежит, касатик». Алексей облегчённо хлопнул в ладоши: «Ну вот и всё. Вопрос решён. С двумя-то перестрелами мы сдаваться не пойдём. Верно? Точно не пойдём. Поэтому надо думать, как этакую прорву мяса вывозить отсюда».
10. Крах моральных устоев
Меня уже подбрасывало от возмущения: «Да как так-то? Я понимаю, что оправдание как дырка в заднице есть у каждого, но отмазки у вас какие-то корявые. У одного корова виновата, потому что шла как в тире, у другого тогуш виновен, потому как кто-то не хочет зря ноги бить. Как это так у вас получается?» Валера пожал плечами: «Вы тут так орали, что наверное на трассе было слышно, никак невозможно было слово молвить».
Алексей примирительно развёл руками: «Ну получилось и получилось. Никто не виноват. Обстоятельства, мать их. Надо что-то решать». Братья обрадованно зашевелились — теперь-то им целый лось достанется, шутка ли. Пришлось останавливать анархию и брать командование на себя: туши срочно вывозить в ельник у депо, место тихое и к дому близкое. Стрелкам — искать свои гильзы, снег к утру сойдёт и крови не будет видно. Валера молча вытащил из кармана стреляную гильзу, показал и положил обратно — опытный браконьер, ничего не скажешь.
11. Заметание следов
С тушами пришлось повозиться, особенно с быком — места в салоне почти не осталось, оставшиеся в живых просто легли сверху. До ельника добрались не скоро, но без приключений. Я раздал указания: костра не жечь, только фонарики, топорами не работать, только ножи, постоянно прислушиваться. Мы с Лёхой поедем отвозить оружие и брать мешки, нужна ещё одна машина. Шкуры и головы прикопать — где-то в УАЗике есть лопата.
Отойдя с Валерой к автомобилю за ножом и верёвкой, я не удержался от вопроса: «А скажи мне, дружище, почему я твоего выстрела не слышал?» У Валеры яростно зачесалось в глазу: «Ну наверно потому что я дождался, когда вы палить начнёте. А чо не так?» Я усмехнулся: «Сдаётся мне, Валера, что ты про тогуша и говорить не собирался, а раскололся только после моего предложения позвать госохотинспектора. Объявляю в хате крысу». Валера понял, что я отошёл и шучу, мгновенно расплылся в улыбке и перешёл на заговорщический шёпот: «Прикинь, он даже не встал. С брательником бы к утру вытащили, кого там тогуша-то этого, килограмм сто не более, за раз бы утащили. А чо, это я всегда в загоне». Я горестно вздохнул: «И часто ты так крысятничаешь?» Валера вздохнул не менее горестно: «С вашими правилами с голоду опухнешь, ну и ноги опять же».
12. Философия двойных стандартов
По дороге в деревню я узнал историю братьев — посреди ночи у них закончилось спиртное, поехали за добавкой к бабе Мане, у которой самогон отменный, а на трассе засада. Паша был за рулём, его и оформили. Машину хотели забрать, тогда Саша предложил сесть за руль — и его тоже оформили на обратном пути, потому что другой дороги нет. Молодцы, ума палата. Заодно выяснилось, что Алексей председателю про перестрел не сказал — был уверен, что всё как-то разрулится.
Когда я вернулся с мешками и без оружия, мужики уже заканчивали разделку, споро раскидывая элементы туш по равным кучкам. Шкуры прикопали в зарослях елей — не найти. После быстрой и справедливой процедуры дележа я разложил причитающиеся мне куски мяса по мешкам. Алексей стоял в сторонке и с интересом наблюдал: «Был уверен, что откажешься. Хорошо, что ошибся». «Интересно, и что бы ты стал делать?» — спросил я. «Я-то? А ничего, но мясо бы домой к себе не повёз. Ты последнее время ничего в себе не держишь, — Алексей грустно вздохнул, — Опасаться я стал, что сболтнёшь что-то ненароком. Боком потом всем выйдет».
Я попытался возразить, что не надо делать такое, которое потом боком выходит, но Алексей резонно заметил: «А вот так случилось. Обстоятельства, а положиться ни на кого нельзя. И на тебя тоже». На мой вопрос, как надо было поступить в этой ситуации, я честно ответил: «Не знаю. Правда не знаю. Сделали уже всё».
13. Горькое прозрение
Глядя на радостно возбуждённых братьев, таскавших мешки с мясом, я поделился с Алексеем внезапным озарением: «А знаешь, Лёша, мне кажется, что все довольны остались. Это когда человек взял на себя тяжёлое бремя обязательств, возможно, он изначально и не собирался их исполнять, но пришлось, а это не по душе. И тут случай, когда можно сбросить все договорённости и ничего за это не будет. Вот и вы все как будто облегчение почувствовали. Неужели это так трудно было — соблюдать правила?»
Алексей ответил с той простотой, которая свойственна людям, давно принявшим для себя определённые правила игры: «Мне не трудно. Я лицензию всегда купить могу и в законе буду, но и если подобная ситуация случится, то и шибко переживать не буду. Исполню так, как ты сегодня исполнил. А мужикам этого не надо, они по-другому привыкли. Правила все эти для них как нож под рёбра, а ты их принуждал. Может, ты и прав, но у них тоже правда своя есть. Правды как минимум две. Так-то, брат».
14. Эпилог
Через неделю снова пошёл снегопад. В кармане завибрировал телефон, на дисплее высветился номер Алексея. Я нажал иконку принять: «Привет, дружище». Голос в трубке звучал бодро, даже слишком: «Ты смотри, какая падера. Красотища. К утру перестанет, я прогноз смотрел. Поехали на дальние лога, дрочканём козлюков с мужиками. У меня есть бумага, у Валеры, я знаю, ну и твоя. Три — это лучше, чем две и тем более одна».
Я помолчал пару секунд, глядя на падающий за окном снег, и ответил коротко, но твёрдо: «Без меня». В этих двух словах уместилось всё — и пережитое разочарование, и осознание собственных границ, и нежелание впредь участвовать в том, что противоречит внутренним принципам. Потому что правд действительно как минимум две, но жить с комфортом получается только со своей собственной.
15. Обсудить статью
