Мне до сих пор иногда снится этот бег. Не тот, что бывает во сне от радости или предвкушения, а бег обреченного, когда собственное тело перестает служить тебе, а мир вокруг сужается до одного лишь животного инстинкта — выжить. Я часто думаю о том, что чувствовала она, простая четырнадцатилетняя крестьянская девчонка, когда в одно мгновение перестала быть человеком и превратилась в загнанную дичь. Ее звали Дуня, и в тот день она отправилась в лес с корзиной, чтобы набрать ягоды к обеду. Кто же знал, что эта невинная прогулка обернется охотой, где дичью станет она сама.
Ветви хлестали по лицу, оставляя багровые полосы, сарафан трещал, цепляясь за колючий кустарник, а босые ноги скользили по влажной траве. Сердце колотилось где-то у самого горла, заглушая даже хриплый лай собак за спиной. Самое жуткое в этой погоне были не псы и не лошадиный топот. Самыми страшными оказались люди. Огромные, вооруженные всадники, которые улюлюкали, свистели и заходились хохотом каждый раз, когда она спотыкалась о корягу и падала в грязь. Они устроили загонную охоту на ребенка, словно на дикого зверя, и это доставляло им искреннее удовольствие.
1. Смертельная забава князя Гагарина
Дуня и сама не поняла, откуда они взялись. Только что вокруг стояла звенящая тишина леса, нарушаемая лишь стуком ее сердца да шорохом падающих в корзину ягод. И вдруг — рев, свист, собачий лай. Сознание девочки среагировало быстрее разума: она побежала. А им только того и надо было. Я представляю, как сжималось от ужаса ее сердечко, когда она поняла, что это не случайная встреча с разбойниками, а спланированная забава. Забава, в которой у жертвы не было ни единого шанса на спасение, если только не добежать до родной избы на окраине деревни Калинино, где ждала старшая сестра Настенька.
И вот уже показался спасительный конек крыши над деревьями. Собрав остатки сил, Дуня закричала так, что голос сорвался на визг. Она звала Настю, моля о помощи, веря, что сестра услышит и отобьет ее у преследователей. Но в ту же секунду жгучая боль пронзила ноги — плеть одного из всадников обвилась вокруг щиколоток, и девочка кубарем покатилась по земле. Сверху загоготали голоса, довольные тем, что дичь наконец поймана. Кто-то предлагал отдать ее собакам, кто-то насмехался над «босоножкой темной». Дуня закрыла лицо ладошками, ожидая неминуемой смерти. Она и пожить-то толком не успела, а кончина уже дышала в затылок.
2. Корни старинной вражды
Но лай вдруг стих. Приоткрыв глаза, Дуняша увидела над собой того, кого боялась больше всего на свете — самого князя Гагарина. Того самого человека, о котором отец говорил: «Лютый он зверь, мстить мне будет через вас». Три года назад их тятя, простой мужик Василий, осмелился на дерзость — написал челобитную на непомерные княжеские поборы. Он жаловался, что земли дали худые, каменистые, а оброк дерут втридорога, хоть по миру иди. Жалоба дошла до воеводы, у которого с Гагариным была давняя вражда, и тот прилюдно укорил князя, назвав вором и сквалыгой. С того момента Гагарин затаил злобу на всю семью Василия. Сначала отца засадили в острог по подметному доносу, потом загоняли на барщине до полусмерти. От мук и страданий Василий заболел и умер. А теперь, глядя на лежащую в грязи Дуню, князь радовался: очередь дошла и до дочерей обидчика.
Я часто задумываюсь, насколько же глубоко может укорениться ненависть в человеческом сердце, чтобы вымещать ее на невинных детях. Гагарин рассматривал девочку с жадностью, словно ценное приобретение. Лицо его, и без того красное от постоянных возлияний, стало багровым от возбуждения. Ему повезло вдвойне: за одним зайцем погнался, а добыл сразу двух сестер. В его воспаленном воображении уже рисовались картины того, как он будет изгаляться над дочкой ненавистного Василия. Давно в его тереме, где томились наложницы-серальки, не было пополнения, а тут такая свеженькая, невинная девочка, только-только начавшая наливаться девичьим соком. Князь был известным любителем содержать в чистоте и порядке свой гарем, где творились вещи, о которых в деревнях говорили шепотом.
3. Гаремные порядки и участь пленницы
Гагарин кликнул верного слугу Терентия и приказал везти девчонку в поместье. Ее должны были отмыть и приготовить к первой ночи. Князь уже предвкушал, как будет наслаждаться унижением дочери своего врага. «Для кого-то невеста росла, а мне досталась», — усмехался он, представляя, как покойный Василий будет переворачиваться в могиле от того, что сделают с его младшей дочерью. Со всех окрестных деревень самых красивых девок свозили в княжеский терем, где они сидели взаперти и ждали, когда господин решит пировать и веселиться. Тогда начинались ночи, полные срамных утех для Гагарина и его гостей. Дворяне бражничали до рассвета, творя с крестьянскими девками все, что им вздумается. И вот теперь эта участь ждала и Дуню.
Дуняшу схватили за руки и ноги, связали, бросили поперек седла как мешок с мукой. Она простонала, из последних сил позвав сестру, но уже не надеялась на спасение. Дом был так близко, и так бесконечно далеко. Казалось, сама судьба отвернулась от сироты, обрекая ее на поругание в княжеских палатах. Я пытаюсь представить, что творилось в душе этого ребенка. Еще утром она была свободным человеком, собирала ягоды, строила какие-то девчоночьи планы, а к вечеру превратилась в бесправную игрушку для жестокого самодура.
4. Отчаянная мольба о пощаде
И тут на поляну выбежала Настя. Она все-таки услышала крик сестры. Тяжело было бежать молодой женщине на сносях, с большим животом, в котором уже ворочался будущий младенец. Но материнское сердце и сестринская любовь гнали ее вперед быстрее ветра. Увидев князя и связанную Дуню, Настасья похолодела. Все предостережения отца вспыхнули в памяти разом. Она упала на колени прямо перед княжеским конем, умоляя отпустить ребенка. В тугом животе зашевелился младенец, почуяв страх матери, а по щекам Насти покатились горькие слезы. Она взывала к милосердию, напоминала, что Дуняшка — дитя невинное, что отец уже заплатил за свою дерзость жизнью.
Год назад сестры остались круглыми сиротами. После смерти отца мать сгорела от горя за неделю, словно свечка. Казалось, черная полоса никогда не кончится. Но Бог сжалился и послал Насте хорошего жениха — Макара. Он полюбил ее не за богатство, которого у бесприданницы не было, а за доброе сердце. И Дуню принял как родную сестрицу. Они ждали первенца, строили планы, надеялись, что беды остались позади. Но прошлое в лице мстительного князя Гагарина вновь ворвалось в их жизнь, грозя разрушить все до основания. Князь же смотрел на беременную крестьянку с брезгливым раздражением, называл чернушкой и велел молчать, заявляя, что они не люди, а лишь его собственность. Он даже не пытался скрывать своих намерений: сначала натешится сам, потом отдаст гостям, а если девка будет послушной, может, когда-нибудь и выдаст замуж за кого пожелает.
Настя зашлась в крике, услышав эти слова. Она знала, что творится в княжеском тереме, о каких ужасах шепчутся в деревнях. И мысль о том, что ее младшая сестренка окажется в этом аду, была невыносима. Она кинулась к Дуне, висевшей кулем на седле у Терентия, обхватила ее руками, готовая скорее умереть, чем отдать сестру на поругание. В этот момент, я уверена, в ней проснулась такая сила, какой не мог похвастаться ни один вооруженный всадник. Это была сила отчаяния, помноженная на любовь. И хотя исход этой схватки был предрешен заранее, сам факт того, что хрупкая беременная женщина бросилась на защиту сестры против целого отряда вооруженных мужчин, говорит о многом. Иногда смелость проявляется не в звоне оружия, а в безрассудной готовности пожертвовать всем ради родного человека.
Я часто думаю о том, что история эта — не просто рассказ о жестокости одного человека. Это напоминание о том, насколько хрупкой была жизнь простых людей в те времена, когда один самодур мог распоряжаться судьбами десятков и сотен семей по своему капризу. И в то же время эта история — о силе духа, о готовности стоять за своих до конца, даже когда шансов на победу нет. Настя не могла одолеть князя физически, но она сделала единственное, что было в ее силах — не отступила, не спряталась, а вышла навстречу опасности, прикрывая собой самое дорогое, что у нее было.
5. Обсудить статью
