В этом году я решила подойти к тихой охоте с холодным расчетом исследователя. После того как тестовые грибницы порадовали первыми еловыми белыми, логично было предположить, что и основные, давно знакомые мне места не подведут. Особенно большие надежды я возлагала на одну старую просеку в густом ельнике. Место там идеальное: свет проникает мягко, но достаточно, чтобы прогреть землю, а количество грибниц, судя по прошлым годам, просто колоссальное. Казалось, все шансы на богатый сбор были налицо, тем более что трава в этом сезоне не успела заполонить лес, оставаясь на удивление низкой и редкой.
Природа, однако, не терпит шаблонов. Сколько бы мы ни пытались предугадать ее поведение, она всегда преподносит сюрпризы. В такую погоду, если что и решится вылезти наружу, то искать это стоит исключительно на опушках, где баланс влаги и тепла наиболее гармоничен. Но лесу не прикажешь, он живет по своему календарю. Вместо долгожданных боровиков меня встретили совсем другие персонажи. Первым на глаза попался крепкий польский гриб. Кто-то уже успел им полакомиться, судя по характерным погрызам, но он, вопреки всему, продолжил расти. За ним потянулись второй, третий, формируя хоть какую-то корзину. Попадались настоящие красавцы: идеально симметричные, толстенькие, но, к сожалению, многие из них были сильно поражены улитками, и червивость достигала почти пятидесяти процентов.
1. Неожиданное разнообразие вместо целевого улова
Продолжая осмотр, я буквально чудом заметила единственного представителя желанной категории — белого елового. Он скромно прятался, и его внешний вид оставлял желать лучшего: слизни обглодали его почти полностью, оставив лишь небольшой нетронутый участок для фотографии. Кстати о слизнях: мне повстречался настоящий гигант, большой придорожный слизень, известный своей леопардовой окраской. Это создание длиной не менее пятнадцати сантиметров — настоящий универсальный пожиратель, способный преследовать добычу со скоростью до пятнадцати сантиметров в минуту, что для мира моллюсков является спринтерским рекордом. Его всеядность поражает: от мертвой органики до живых сородичей, что делает его грозой грибных мест.
Удивили меня и белопаутинники, появившиеся как-то уж слишком рано. Обычно они предпочитают расти внушительными колониями по пятнадцать-двадцать штук, а тут ютились скромными группками по два-три гриба. Видимо, сезонная аномалия внесла коррективы и в их привычный цикл. Попались и две разновидности перелесковых шампиньонов: крупные, обладавшие классическим грибным запахом, и их миниатюрные собратья, источавшие отчетливый аромат аниса. На старых лежаках древесины приютились плютеи, чей вид показался мне несколько необычным, а также яркие россыпи летних опят, которые в народе ласково называют варушками. Горькушки забавно позировали на своих непропорционально длинных ножках, добавляя пейзажу нотку графичности.
Однако общее впечатление от леса оставалось удручающим. Грибов, любых — не только съедобных и ценных — было катастрофически мало. Повсюду, куда ни глянь, попадались лишь мелкие грибочки, подозрительно напоминающие чесночники, но без характерного запаха. Это оказалась микромфале щербатая, чье название звучит как ругательство и идеально отражает мои чувства от пустых поисков. Завершив осмотр этого участка двумя последними польскими грибами, мы приняли решение сменить локацию и отправились в другой еловый массив, известный своим зеленомошным покровом.
2. Зеленомошная сказка без грибного финала
Второй лес встретил нас атмосферой абсолютного волшебства. Старые, величественные ели стояли редко, а земля между ними была укрыта сплошным ковром изумрудного мха. Картинка напоминала иллюстрацию к сказке, и казалось, что из-за любого ствола сейчас покажется сказочный персонаж. Но, увы, с грибами здесь дела обстояли еще хуже. Мы прочесывали тропинки и поляны, но результат был нулевым. Даже лисички, на которые мы возлагали особые надежды, представляли собой лишь микроскопические желтые кнопки, плотно сбитые в гроздья. Их обилие поражало, но собирать такую мелочь было сущим наказанием.
Среди этого зеленого безмолвия попадались настоящие чудеса природы, больше свойственные осени. Я наткнулась на целую поляну рогатиков язычковых — грибов, чей инопланетный облик всегда вызывает у меня трепет. Их появление в июне стало полной неожиданностью. Не менее удивительным было и наличие дрожалок — этих студенистых созданий, которые обычно появляются весной или глубокой осенью. Тут были и листоватые, и ярко-оранжевые экземпляры, дрожащие на ветру, словно кусочки застывшего мармелада. Еще одним доказательством того, что погода диктует свои правила, стала клавикорона крыничковидная, причудливый грибной организм, напоминающий коралловые рифы в миниатюре.
Внимание привлек и необычный муравейник, облюбовавший старый пень. На нем обосновался огромный слизевик фулиго гнилостный, чья яркая, почти ядовитая масса выглядела как послание из иного мира. Все эти находки, безусловно, радовали глаз естествоиспытателя, но гастрономический интерес удовлетворяли слабо. Тем не менее, мы нагулялись вдоволь, впитывая энергию леса. Нам даже удалось наковырять немного лисичек, которые вместе с польскими и шампиньонами обещали превратиться в наваристый грибной суп и ароматную картошку.
Если говорить откровенно, грибов в классическом понимании этого слова сейчас нет. Лес затаился, выжидая более благоприятных условий. Но я знаю, что это лишь временное затишье. Кстати, в такие моменты затишья я часто вспоминаю, насколько причудливо переплетаются научные объяснения и народные поверья в восприятии природных явлений — это чем-то напоминает механизмы сонного паралича с его научными и мистическими корнями, где реальность тесно сплетается с фантазией. Лето тает с неумолимой скоростью, уже пролетел целый месяц, и я не собираюсь упускать ни одного дня. Завтра с утра я снова пойду в лес. Надо нагуливаться, пока есть возможность, пока горит азарт искателя. А грибы… они обязательно найдутся. Какие именно — покажет новая разведка.
3. Обсудить статью
