1. Судьбоносный выезд и забытые пули
Вся эта история началась с досадной, но такой житейской мелочи — отсутствия правильных патронов. Накануне нашего решающего вечера ребята выезжали на утиную охоту, и, разумеется, набивали патронташи исключительно дробью. Никому и в голову не могло прийти, что завтра придется срочно мчаться за сохатым. Вызвали внезапно, планы перекроили на ходу, а о том, чтобы переложить боеприпасы, в суматохе просто забыли. Я считаю, что эта маленькая деталь и стала тем самым гвоздём, который определил весь драматичный, почти анекдотичный финал нашей вылазки. Мы ведь часто в погоне за крупной целью забываем о базовой подготовке, полагаясь на авось, и именно этот "авось" потом выходит боком.
В нашей компании собрались люди бывалые: председатель местного общества, пара егерей, опытный охотовед и охотник Борис. Все мы тряслись в старенькой, видавшей виды "буханке", которая, казалось, стонала на каждой кочке, но упрямо ползла вперед, рассекая сгущающиеся сумерки. Два утра и один вечер до этого не принесли нам ровным счетом ничего, кроме усталости и легкого разочарования. Мы уже мысленно паковали вещи, готовясь к ночному отъезду домой, но решили дать этому месту последний шанс.
Сентябрьское солнце стремительно скатилось за зубчатую кромку леса, и небо мгновенно вспыхнуло прощальными багряными и алыми красками. В этот момент тишина перестала быть просто тишиной — она стала осязаемой, вязкой. Легкий туман, словно хищник, терпеливо ждавший своего часа, начал выползать из низин, затягивая луга и перелески бледной, призрачной пеленой. Именно в таком обрамлении и началось главное действие, заставившее нас забыть об усталости.
2. Танец с туманом и голос зверя
Егерь Алексей, мужчина с удивительным чутьем и стальными нервами, присел на корточки, пригнул голову к земле и издал протяжный, утробный звук, идеально имитирующий зов лося. Мы замерли. В ответ из глубины туманной пелены раздался такой же низкий, вибрирующий стон. Зверь отозвался. Председатель шумно выдохнул, признавшись, что это первая удачная перекличка за последние дни. Кто-то из ребят тут же скептически заметил, что и вчера манили, да без толку, но Алексей уже вошел в азарт. Он схватил две палки и начал ритмично бить ими по стволу и веткам молодой елки, создавая полную иллюзию того, как взрослый самец в ярости ломает сучья рогами, метя территорию. Этот звук — сухой треск дерева — должен был раззадорить соперника и заставить его выйти на открытое пространство.
Однако природа внесла свои коррективы. Стремительно темнело, и сохатый, видимо, потеряв интерес к ночной дуэли, замолчал. Охотовед, оценив обстановку, резонно заметил, что впереди лежит ручей, а лось, как известно, не любит переходить воду в темноте. Если зверь и подойдет, то будет кружить на том берегу, на кромке, оглашая окрестности своим стоном. Мы остались ждать в машине, и тут холодный ночной воздух, словно горькая, обжигающая струя, ворвался в салон, когда Борис выбрался наружу, чтобы собрать карабин. Мы инстинктивно съежились, натягивая расстегнутые куртки, а Алексей строго-настрого приказал не хлопать дверью, а лишь бесшумно прикрыть ее. Охотники растворились в молочной мгле, и мы остались в полумраке кабины, вслушиваясь в симфонию ночного леса.
Напряжение достигло пика. Председатель вдруг встрепенулся и прошептал, что слышит ответ зверя. Я же, как ни силился, не мог уловить ничего, кроме звона в ушах от перенапряжения, и отчаянно вертел головой, пытаясь вычленить из шорохов хоть какой-то намек на рев. И тут тишину разорвал звук, похожий на хлесткий шлепок ладони по воде, за которым последовал глухой, мягкий отзвук. Выстрел. Мы почти хором выдохнули: "Попал". Внутри затеплилась надежда, но она была недолгой.
3. Холодная ночь и утренний переполох
Вернувшиеся из тумана егеря выглядели мрачными. Зверь не лег на месте, он ушел, а это означало только одно — долгий и мучительный поиск подранка в ночи. Алексей взял собаку и снова канул в темноту. Борис, оправдываясь, рассказал, что стоял крайне неудачно, утопая в кустах, а ночной прицел в сочетании с густым туманом почти не давал обзора, скрывая корпус животного. Подходить ближе лось категорически отказывался, поэтому пришлось стрелять на грани видимости. У машины собрался весь наш небольшой отряд, и вердикт Алексея прозвучал как приговор: собака через глубокий ручей не пошла, сам он в ледяную воду лезть не решился, и теперь нам остается только ждать до рассвета. Лось отлежится, и тогда мы его доберем. Перспектива холодной и голодной ночевки в не предназначенном для этого УАЗике, к которой мы были абсолютно не готовы, не радовала совершенно.
Ох уж эти сентябрьские ночи на русском Севере. В них есть какая-то суровая, инь-янская двойственность. Днем ты можешь изнывать от почти летнего тепла, наслаждаясь ласковым бабьим летом, но стоит солнцу уйти, как мир превращается в сырое, промозглое царство, пробирающее до самых костей. Кажется, что столбик термометра не так уж и низок, но чудовищный контраст температур и высокая влажность делают холод невыносимым. А если ночь выдается ясной, над головой разверзается бесконечная черно-синяя бездна, усыпанная мириадами звезд, и появляется странное, почти физическое желание оттолкнуться от земли и нырнуть в эту космическую пропасть. Утром же всё вокруг покрывается хрустящим инеем, и именно такую погоду, как ни странно, больше всего любит лось. Мы коротали часы в полудреме, борясь с ознобом и ожидая рассвета.
С первыми лучами солнца егеря ушли на поиски, но один из них вернулся почти сразу с новостями. Лось нашелся, но залег в густом лесном колке и не желает выходить. План созрел моментально: Борис должен занять позицию на дороге, а егеря попытаются аккуратно вытолкнуть зверя прямо на него. Мы высыпали из машины, разминая затекшие ноги и провожая уходящих в утреннюю дымку охотников напряженными взглядами. Время в такие моменты течет, как густая смола из рассеченного соснового ствола — тягуче и неумолимо медленно. Осознание того, что ты ничем не можешь помочь, только распаляет любопытство и заставляет до рези в глазах вглядываться в кромку леса.
4. Канонада в тумане
Первый выстрел прозвучал как гром среди ясного неба. Председатель с облегчением выдохнул, уверенный, что на этот раз всё получилось. Но за первым хлопком последовал второй, потом третий, четвертый... Я начал считать, и с каждым новым выстрелом недоумение росло. Когда прозвучал пятый, я уже вслух произнес, что у Бориса с собой было всего три патрона. А выстрелы всё гремели — шестой, седьмой, восьмой! Это было похоже на самую настоящую войну, а не на добор подранка. Мы уже не знали, что и думать, рисуя в воображении картины одна страшнее другой.
Из редеющей утренней мглы неторопливым шагом вышел Борис. Мы бросились к нему, засыпая вопросами, но он лишь недоуменно пожал плечами и заявил, что не сделал ни единого выстрела. В этот момент наше изумление достигло апогея. Через несколько минут из кустов показались и главные виновники этой канонады — егеря. На наш шквальный вопрос о том, что же там, черт возьми, произошло, ответ Алексея поразил нас до глубины души своей суровой простотой: "А вы думаете, легко лося дробью добрать?".
Вот тут-то и всплыла та самая роковая деталь подготовки. Оказалось, что впопыхах, собираясь на срочный выезд, никто и не подумал о смене боекомплекта. Когда охотники подошли к лежащему зверю, который то ли не хотел, то ли уже не мог подняться, в стволах у них была только утиная дробь. Пришлось в упор, слой за слоем, пытаться поразить жизненно важные органы сквозь толстую шкуру и мышечный каркас сохатого. Вот так, казалось бы, рядовая охота превратилась в абсурдную, но по-своему героическую баталию, где главным врагом оказалась не осторожность зверя, а собственная забывчивость. Этот случай я запомнила надолго, как наглядный урок того, что на серьезное дело нельзя выходить с неподходящим инструментом, даже если тебя очень сильно торопят.
5. Обсудить статью
