1. Пробуждение в каменном мешке
Помню то странное, смешанное чувство, когда сознание возвращается не вспышкой, а медленно, словно просачиваясь сквозь толщу воды. Я брела по узкой расщелине, и каждый шаг отдавался во всём теле непривычной, ноющей усталостью. Вокруг вздымались отвесные скалы, и, поднимая голову, я видела лишь тонкую, извилистую полоску небесной синевы где-то высоко-высоко. Воздух в этом каменном коридоре стоял спёртый и горячий, им было трудно дышать, и мне то и дело приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Впереди змеился бесконечный тёмный проход, и казалось, этому пути не будет конца. Но вот забрезжил свет, и я, собрав последние силы, почти выбежала на свободу, в объятия густого хвойного леса.
Помню, как стояла, прислонившись к шершавому стволу, и жадно глотала прохладный, напоенный смолой воздух. Меня переполнял невероятный, почти животный прилив энергии. И что самое удивительное — в тот момент я совершенно не рефлексировала о своём состоянии, не задавалась вопросом, почему дорога, по которой я пришла, была открыта лишь в одном направлении. Сейчас-то я понимаю, что это было первым звоночком, но тогда разум просто отказывался цепляться за тревожные нестыковки.
2. Ложное убежище и первые провалы в памяти
Вскоре я заметила просвет среди древесных стволов и, повинуясь безотчётному порыву, вышла на небольшую поляну. В центре возвышался старый, могучий кедр. Меня, словно магнитом, потянуло к нему, и я, не помня себя от радости, бросилась собирать шишки, в изобилии усыпавшие землю. Я устроилась под раскидистыми ветвями и с жадностью принялась за орехи, совершенно не задумываясь, откуда им взяться в такое время года. Лишь когда первый голод отступил, а сознание немного прояснилось, я начала анализировать происходящее. Первым открытием стала пропажа ружья. Я напрягла память, силясь вспомнить, где и при каких обстоятельствах могла его оставить, но в голове была лишь звенящая пустота. Затем взгляд упал на одежду — она была изодрана и перепачкана до такой степени, что я невольно содрогнулась. Ни единого воспоминания о том, как это произошло.
Тогда я приняла решение вернуться к скалам и, пока есть силы, попытаться пройти обратно. «Сначала нужно обязательно отыскать ружьё, добраться до зимовья и переодеться, а потом уже можно будет продолжить исследование», — эта мысль казалась мне единственно верной. Я решительно двинулась сквозь чащу, точно помня направление, но, пройдя не больше сотни метров, застыла как вкопанная. Никаких скал вокруг не было. Только бесконечный, равнодушный лес. Я стояла в полной растерянности, и тишина давила на уши. Отчаянный крик, вырвавшийся из груди, вернулся лишь далёким, искажённым эхом. И знаете, именно это эхо немного привело меня в чувство. «Раз отзывается, значит, я ещё не окончательно потеряла связь с реальностью», — пронеслось в голове, и я побрела обратно к спасительному кедру.
3. Тропа без прошлого и будущего
Устроившись под деревом, я попыталась собрать мысли в кулак. Ситуация была, мягко говоря, отчаянная: вокруг непролазная тайга, дикое зверьё, а у меня нет даже элементарного средства защиты. Любопытно, что страха я не испытывала вовсе. Напротив, меня наполняло какое-то странное, почти эйфорическое безразличие и непоколебимая уверенность, что всё обойдётся. Это состояние бодрило и придавало сил. Я попыталась определить стороны света, но солнце стояло ровно в зените, не давая ни единой подсказки. Казалось, сама природа нашёптывала: «Теперь это не имеет значения, важно совсем другое». Вот только понять бы, что именно.
Эмоции захлёстывали, и в итоге я просто пошла вперёд, доверившись едва заметной звериной тропе. Как ни странно, идти было легко, ветви расступались, и я без труда продвигалась меж вековых стволов. Это путешествие вне времени привело меня к берегу величественной реки. Широкая водная гладь, а на другом берегу — суровые скалистые обрывы. Искупавшись и приведя в порядок одежду, я села на прогретый камень и начала размышлять здраво. «Любая река рано или поздно приведёт к людям. Если соорудить плот и спуститься вниз по течению, появится шанс на спасение», — рассудила я. Я тщательно обследовала береговую линию в поисках хоть каких-то следов человека, но тщетно — вокруг царила первозданная, нетронутая природа. Внезапно, словно кто-то повернул выключатель, начало стремительно темнеть. Я задрала голову, пытаясь разглядеть закатное небо сквозь кроны, но лес ревниво скрыл уходящее солнце. Соорудив из лапника нехитрое лежбище, я провалилась в сон, даже не успев осознать этот переход.
4. Встреча в сумеречном мире
То ли во сне, то ли в тонкой, призрачной яви я вновь увидела Таисию. Она стояла и приветливо махала мне рукой, а её отец, подойдя, заключил меня в крепкие объятия со словами: «Наконец-то! А я уж думал, мы больше не свидимся». Дети вынесли мне полные лукошки спелых, ароматных ягод. Возле большого таёжного дома пылал костёр, и Таисия бросала в него какие-то травы, отчего пламя вспыхивало яркими, разноцветными языками. Вдруг, словно из воздуха, возник старый шаман в причудливом одеянии и начал бить в бубен, выкрикивая гортанные заклинания. И с каждым ударом я чувствовала, как из памяти вымываются лица близких, стираются целые пласты воспоминаний. Вскоре, словно в густом тумане, растворилась и Таисия, и вся её семья, а меня поглотила абсолютная, удушающая тьма.
Открыв глаза, я увидела над собой безупречно белый потолок. Попытка пошевелиться не увенчалась успехом — тело было чужим, неподъёмным, словно залитым свинцом. В голове не было ни единой мысли, ни единого образа. Кто я? Где я? Только белая пустота над головой. Я вновь закрыла глаза и провалилась в забытье. Разбудил меня тихий, мелодичный женский голос и нежное прикосновение тёплой ладони ко лбу. «Вы меня слышите? Подайте знак». Я понимала речь, и это уже было огромным облегчением. Надо мной склонилась молодая женщина, чьё лицо показалось мне мучительно знакомым, почти родным. Я смогла лишь кивнуть, потому что вместо слов из горла вырвалось невнятное мычание. «Отлично, сознание ясное, на восстановление нужно время. Меня зовут Елена Николаевна. А вас?» — спросила она. «Не знаю», — еле слышно прошелестела я в ответ.
Когда она поднесла к моему лицу небольшое зеркало, я с ужасом уставилась на отражение. Оттуда смотрел измождённый мужчина с огромной бородой и длинными волосами, с лихорадочным, неестественным блеском в глазах. «Вы себя узнаёте?» — её вопрос поставил меня в тупик. «Нет», — ответила я уже более твёрдо. Этот момент стал точкой отсчёта моей новой жизни, жизни, в которой мне предстояло заново познакомиться с собой, и, возможно, пересмотреть само понятие того, кем мы являемся на самом деле. К слову, в похожих ситуациях, когда человек оказывается в незнакомой среде без документов, возникает закономерный вопрос: какие документы удостоверяют личность помимо паспорта. Но тогда меня это волновало меньше всего.
5. Чужой среди своих
На следующее утро Елена Николаевна принесла ножницы, бритвенный станок и чистую одежду. «Нужно привести вас в божеский вид, не могу же я с неандертальцем на люди выйти. Сегодня мы пойдём гулять, вам необходимы новые впечатления, чтобы расшевелить память», — заявила она. Город, в который мы вышли, оказался для меня абсолютно чужим и незнакомым. Мы бродили по улицам, заходили в магазины, и я ловила на себе косые взгляды. На рынке некоторые торговцы просто здоровались, но пожилые люди при виде меня испуганно крестились и шептались. «Они вас узнали. А вы их?» — спросила Елена. «Я здесь впервые и никого не знаю», — честно призналась я. Эти прогулки стали нашей ежедневной рутиной, пока однажды она не сказала, что готова к серьёзному разговору.
«Вас принесли на порог больницы какие-то люди в странной одежде. Сказали, что нашли в тайге. Оставили на рассвете и тут же ушли. Вы были на грани истощения. В кармане вашей одежды нашли обрывки паспорта на имя Матвея Чердынцева. Это всё, что нам известно. Вы ничего не помните, но местные вас узнают, хоть и шарахаются, как от призрака», — рассказала она. «Я сам испугался своего отражения. Помогите мне, Елена, не оставляйте одного», — взмолилась я. Она пристально посмотрела мне в глаза, и в этот миг острую боль пронзила сердце. Я вскрикнула, а когда пелена перед глазами рассеялась, то увидела Елену уже не в белом халате, а в брезентовом плаще, с охотничьим ружьём за плечом. Таисия! Видение было настолько ярким, что я зажмурилась, а когда открыла глаза, передо мной снова стояла обеспокоенная Елена Николаевна в медицинской униформе. Я закрыла лицо руками, пытаясь отделить морок от реальности.
6. Жизнь, сотканная заново
Полгода спустя я была уже практически здорова, хотя прошлое так и осталось за семью печатями. У нас с Еленой завязался глубокий, трепетный роман. Ранней весной нас неудержимо потянуло в тайгу. Она боялась леса, а я же, напротив, чувствовала себя в нём как дома, будто провела среди этих стволов целую вечность. В один из дней мы забрели довольно далеко и наткнулись на заброшенную избу отшельников. Внутри всё выглядело так, словно хозяева вышли на минутку и вот-вот вернутся. Под разлапистой елью я нашла старое охотничье ружьё, но Елена настояла, чтобы мы не трогали его и оставили всё как есть.
Вскоре мы расписались и переехали в Красноярск. Через два года у нас родился сын, ставший третьим ребёнком в нашей семье. Мы жили дружно и счастливо, но каждое лето какая-то необъяснимая сила вновь звала нас в лес. Мы подчинялись этому зову и всей семьёй уходили в тайгу, чтобы пожить в тишине, вдали от городской суеты, в том самом найденном нами доме.
Спустя много лет, в новостном выпуске по телевизору передавали сюжет о молодом исследователе Дмитрии Светлове, пропавшем в тайге много лет назад. Поиски так и не дали результатов. Когда на экране показали его фотографию, Елена вдруг громко вскрикнула и побледнела как полотно. Я молча прижала её к себе, успокаивая. Дети уже давно спали, и в доме стояла глубокая, задумчивая тишина. Я смотрела на экран, где всё ещё висела фотография незнакомого мне парня, и понимала, что некоторые тайны прошлого, возможно, лучше оставить неразгаданными.
7. Обсудить статью
