Когда я впервые оказалась в бескрайней тундре, меня поразило не суровое безмолвие, а то, насколько органично человек может быть вписан в этот ландшафт. Для коренных жителей Севера охота — это не спорт и не развлечение, а сама основа существования, способ диалога с природой, который шлифовался веками. Держа в руках традиционный нож, я вдруг остро ощутила эту связь времен. Например, у эвенков и нганасанов существовал обычай носить клинок привязанным к правому бедру. Этот жест, уходящий корнями в эпоху неолита, был продиктован суровой необходимостью — в отсутствие сложных креплений и ножен оружие должно было оказываться в руке мгновенно. Сегодня городскому жителю такие приемы кажутся магией, но за каждым из них стоит точный расчет и глубокое знание повадок зверя.
Меня всегда восхищало, как промысловики буквально читают книгу леса. Взять хотя бы поиск медвежьих берлог. Опытный охотник не просто идет по следам, он замечает малейшие детали: отсутствие коры на деревьях, сломанные ветки и даже оттенок инея, который меняется от теплого дыхания зверя. По этим приметам можно безошибочно определить не только направление движения, но и примерный вес, пол и возраст медведя. Готовясь к выходу, я обязательно окуриваю одежду дымом багульника или можжевельника — это древнейший способ перебить человеческий запах, ведь обоняние у белого медведя поистине феноменальное. Двигаться нужно плавно, всегда лицом к ветру, чтобы он уносил твой запах в сторону от чуткого зверя. Прямое столкновение на открытой местности — верная смерть, поэтому охотник предпочитает подкарауливать хищника на тропах или у мест кормежки.
1. Коллективная мудрость: облавы и сети
Охота на Севере часто становится делом всей общины, и здесь одиночке делать нечего. В феврале начинается удивительное действо — «таларава», облавная охота на песца. Представьте себе: от 25 до 50 человек из разных стойбищ образуют живое кольцо, которое начинает неумолимо сужаться вокруг зверя. Иногда добытчики едут кругом на нартах, покидая их только в самый последний момент, когда звери уже внутри окружности. Не менее впечатляет и «ябторма» — августовская облава на линяющую водоплавающую птицу. Выбор времени здесь абсолютно точен: молодые гуси еще не встали на крыло, а старые особи переживают линьку. В такую охоту часто включается вся семья, и добытой дичи может хватить до глубокой зимы.
Отдельного упоминания заслуживает охота с сетью, которая с детства воспитывает чувство локтя. Это коллективная работа, где двое держат сеть по разные стороны реки, а загонщики, шумя и пугая рыбу, гонят ее прямиком в ловушку. К этому промыслу мальчишек привлекают лет с десяти, и они же сами ремонтируют снасти. Такая преемственность позволяет передавать знания без слов, просто через действие. Кстати, о снастях: ловушки поражают своим разнообразием — пасти, кулёмы, кляпцы, капканы. А в качестве приманки в ход идут рыбьи внутренности, а на севере Ямала даже китовое сало.
2. Волк: хитрость против выносливости
Современная охота на волка — это удивительный сплав традиционных знаний и технического прогресса. Главная сложность здесь — невероятная выносливость и осторожность хищника. Зимой, когда волк совершает большие переходы, самым эффективным методом становится тропление на снегоходах. Мы объезжаем угодья в поисках свежих следов или мест забоя диких животных, а затем начинаем методичное преследование по глубокому снегу. Тяжелый зверь проваливается в сугробы, быстро выдыхается, и тогда можно подойти на дистанцию точного выстрела. Однако здесь важно помнить о законе: использование механических транспортных средств для добычи дичи строго регламентировано и допустимо только при наличии целевых разрешений на регулирование численности хищника.
В межсезонье, когда снега мало, приходится обращаться к проверенным веками методам. Меня всегда завораживала охота с флажками: зверя выслеживают, а затем очерчивают периметр леса шнуром с кусками легкой красной ткани. Волки, боясь запаха человека и незнакомого предмета, не решаются перепрыгнуть ограждение и выходят прямо на стрелковую линию. Но, пожалуй, самый чарующий способ — это добыча на вабу. Охотник использует специальную берестяную дудочку или даже собственный голос, чтобы подражать вою. Осенью и зимой хищник отзывается и начинает подходить ближе к источнику звука. У коренных народов исторически существовало табу на убийство волка железом или огнестрельным оружием, поэтому в ход шли арканы, деревянные посохи и сложные «самоловы».
3. Скрадывание и плавучая охота: уроки маскировки
Один из самых впечатляющих «лайфхаков», который я видела, — это скрадывание за маскировочным щитом. Это приспособление, которое у разных народов называется «н’эдя», «туни лата» или просто «лата», используется до сих пор. Охотник скрывается за щитом с отверстием для наблюдения или ружья и буквально подползает к стаду, сокращая дистанцию до точного выстрела. А юкагиры издревле практиковали охоту на оленей «на плаву». Они подстерегали стадо у переправы, а когда животные достигали середины реки, легкие лодки стремительно выходили из укрытий и окружали добычу. Оленей били длинными копьями «наря», и, по свидетельствам очевидцев, один охотник мог добыть до 70 голов в час. Там же, на звериных тропах, устанавливали ставные луки-самострелы, превращая саму местность в ловушку.
Говоря о ловушках, нельзя не упомянуть, что охота на песца — это целое искусство. Ненцы, например, не стреляют зверя, а ловят его капканами, которые ставят недалеко от норы с приманкой. Зимой ловушку нужно аккуратно скрыть под снегом, слегка припорошив, и, что самое важное, — отходя от места установки, охотник тщательно заметает собственные следы. Это внимание к деталям воспитывается с детства: мальчишки учатся пользоваться капканами, силками и сетью, добывая птиц-падальщиков, чтобы накормить лаек.
4. Медведь: охота как диалог
Отношение к медведю у народов Севера всегда было особым. У хантов, например, к нему относились как к равному существу, старшему лесному «брату», и убийство зверя было допустимо только по необходимости, с соблюдением строгих табу. С давних времен практиковалась охота «на берлоге» с копьем-рогатиной и собаками, требовавшая невероятной смелости и хладнокровия. Использовались и сложные деревянные ловушки-самоловы — пасти и кулемы. Однако самой простой считается охота на приваду. Медведи после зимовки охотно идут на запах подтухшего мяса, и в качестве приманки часто используют стальную бочку, набитую мясом или рыбой. Ее намертво закрепляют, чтобы зверь не уволок, а засидку располагают на холме или лабазе для лучшего обзора.
Кстати, если вы увлекаетесь заготовками и вас интересуют простые, но сытные рецепты, которые можно взять с собой в лес, советую обратить внимание на простой и вкусный рецепт капусты. Такая еда прекрасно восстанавливает силы после долгого перехода.
Белого медведя добывали ранней весной, в марте-апреле, и никогда не делали этого ради забавы. Промысел требовал максимальной скрытности: перед выходом тело и одежду окуривали, чтобы стать невидимым для феноменального обоняния хищника. Охотник двигался навстречу зверю, учитывая направление ветра, который должен был дуть в лицо или сбоку, унося запахи прочь. И вновь мы возвращаемся к тому, с чего начали: охота на Севере — это не просто ремесло, а сложный язык, на котором человек разговаривает с природой. И каждый элемент, от бедренного крепления ножа до дымового окуривания, — это слово в этом древнем диалоге.
5. Обсудить статью
