Октябрь в тайге — время особенное. Утром над водой ещё стоит туман, а к вечеру небо может затянуть так, что не поймёшь, где закат. Я часто вспоминаю одну историю, которая началась с совершенно безобидного утра и едва не превратилась в серьёзное испытание. В тот день всё выглядело обычно: лёгкая дымка над рекой, почти зеркальная вода, редкие жёлтые листья, медленно опускающиеся с берёз. Я выпил чай, собрал нехитрый перекус, проверил канистру и спустился к лодке. Планы были простые — пройти несколько километров вверх по течению, осмотреть знакомый участок и вернуться затемно.
Ничего дальнего я не загадывал. Погода с утра не вызывала опасений, ветер почти не ощущался, а прогноз обещал лишь лёгкое похолодание. Я вообще не любитель уходить далеко, когда чувствую, что атмосфера начинает меняться. Но тогда всё складывалось удачно.
Перед выходом я предупредил товарища, что уйду часа на четыре. Андрей, как обычно, усмехнулся и напомнил, что я вечно возвращаюсь позже, чем обещаю. Я лишь отшутился про горячий чай и оттолкнул лодку от берега. Старенький мотор завёлся не сразу, но всё же затарахтел, и я медленно пошёл против течения.
1. Коварная река
Река в этих местах только с виду спокойная. Под тёмной водой прячутся каменные гряды, старые коряги и стволы, принесённые половодьем. Я знал этот маршрут много лет, поэтому не позволял себе разгоняться на незнакомых отрезках. Через двадцать минут свернул в узкий проток, где пришлось почти полностью сбросить газ. Берега там высокие, заросшие ельником и старой осиной. В некоторых местах деревья нависали прямо над водой, создавая естественные тоннели. Чтобы не шуметь, я выключил мотор и шёл на вёслах. Причалил возле небольшой песчаной косы, вытянул лодку на берег, привязал её к толстой коряге и отправился в лес.
До обеда всё шло по плану. Я прошёл старой дорогой, осмотрел несколько мест, где раньше часто встречал зверя, проверил кормушку и сделал пометки в блокноте. Лес стоял тихий, сухой, прозрачный после первых холодов. Никаких тревожных сигналов.
2. Когда погода передумала
Около двух часов дня я вернулся к реке и сразу заметил перемены. Вода стала другой. Поднялся ветер, на середине появились короткие волны, а над дальним берегом быстро собирались серые облака. Я понял, что пора возвращаться. Сел в лодку, завёл мотор и направился вниз по течению.
Первые километры прошли нормально. Ветер дул сбоку, лодку иногда подбрасывало, но я справлялся. До избушки оставалось минут сорок хода, когда мотор начал работать неровно. Сначала я решил, что в бак попала вода. Сбросил газ, подкачал топливо, снова прибавил обороты. Двигатель на какое-то время выровнялся, и я даже мысленно похвалил старика. Но через несколько минут он снова закашлял, а затем неожиданно заглох.
Лодка продолжала двигаться по инерции. Я попробовал запустить мотор ещё раз — стартер провернулся, двигатель схватил на секунду и замолчал. Открыл крышку, осмотрел топливный шланг, проверил соединение. Дело было не в бензине. Что-то зацепилось под днищем.
Я взял багор и осторожно наклонился за борт. Из воды показалась толстая ветка. Она каким-то образом попала под лодку и намоталась возле винта. Я окончательно заглушил двигатель, развернул лодку против течения и попытался освободить винт. Но вода уже заметно поднялась, ветер усилился, а работать стоя в качающейся лодке стало небезопасно. Я решил причалить к ближайшему берегу.
3. Борьба с течением
До берега оставалось метров сто, но течение оказалось гораздо сильнее, чем выглядело с лодки. Каждый раз, когда я приближался, лодку снова сносило вниз. Тогда я перестал бороться с потоком напрямую и направил лодку по диагонали, постепенно приближаясь к мелководью. Через несколько минут нос ткнулся в гальку.
Я вылез, вытянул лодку выше и первым делом проверил мотор. Винт оказался полностью забит тонкими ветками. Лёг на живот у самой кромки воды и начал освобождать его ножом. Через десять минут всё было очищено. Я снова попробовал запустить двигатель — ничего. Сел на корточки, достал свечной ключ. Свеча была мокрой. Заменил её запасной. Мотор снова не запустился.
Только тогда я посмотрел на часы. Было почти четыре. До избушки оставалось около десяти километров по реке. Пешком туда можно было добраться, но для этого пришлось бы оставить лодку и идти по старой лесной дороге, которая местами исчезала в болоте. Я достал рацию и попробовал вызвать Андрея. В ответ — только шум. Ещё раз. Тишина. Я посмотрел на антенну, потом на рацию, затем снова попытался. Бесполезно. В этой части тайги связь работала только с возвышенностей.
Я поднялся на ближайший пригорок. Рация ожила, но вместо голоса Андрея я услышал лишь обрывки чужого разговора и треск. Спустился к лодке. Торопиться больше не имело смысла.
4. Решение остаться
До темноты оставалось около двух часов. Я достал из рюкзака флягу, съел кусок хлеба с салом и стал осматривать берег. Нужно было решить: оставаться здесь или пытаться идти пешком. Второй вариант выглядел намного хуже. Ночевать в лесу в октябре неприятно, но вполне возможно, если человек подготовлен. А вот идти в темноте по незнакомому участку, особенно возле болота, куда опаснее.
Я решил ждать. Вытащил из лодки небольшой тент, закрепил его между двумя деревьями и собрал сухие ветки для костра. Работал спокойно, без суеты. Всё необходимое было при себе: спички в герметичном пакете, нож на поясе, фонарь в нагрудном кармане, запасная одежда в рюкзаке, рация рядом. Еды оставалось примерно на сутки. Единственное, что беспокоило, — Андрей не знал, где именно я нахожусь. Но я был уверен: ночью он не станет искать меня на реке. Если лодки нет к вечеру, он поймёт, что произошла задержка, и утром начнёт поиски.
Я развёл костёр. Вскоре над берегом поднялся тонкий дым. Сумерки наступили неожиданно быстро. Лес потемнел, река стала почти чёрной. Я сидел возле огня, подбрасывая ветки, и думал о том, что Андрей наверняка уже вышел на берег, посмотрел на реку, потом на часы и, конечно, ругается. Я усмехнулся про себя: «Сейчас чай, наверное, кипятит».
В этот момент из леса донёсся треск. Я сразу поднялся. Треск повторился. Я взял фонарь, но светить в лес сразу не стал. Через несколько секунд показалась фигура. Я уже собирался окликнуть человека, но остановился. Это оказался лось. Большой зверь вышел к воде, постоял несколько секунд и спокойно ушёл обратно в лес. Я сел возле костра и тихо рассмеялся: «Ну хоть ты пришёл проведать».
5. Ночь под тентом
Ночью температура заметно упала. Я несколько раз просыпался, подбрасывал дрова и снова ложился под тентом. Около трёх часов утра пошёл мелкий дождь. Тент выдержал. Я подтянул воротник куртки, подложил под голову рюкзак и продолжил спать. На рассвете проснулся от холода. Костёр почти погас. Река была покрыта густым туманом.
Я выбрался из-под тента, размял затёкшие плечи и первым делом пошёл к лодке. Снова проверил мотор. Теперь свеча была сухой. Несколько раз прокачал топливо, потянул стартер и услышал знакомое урчание. Двигатель заработал. Я невольно улыбнулся: «Вот ведь гад. Всю ночь издевался, а утром решил выздороветь».
Быстро собрал лагерь, погрузил вещи и вышел на воду. Путь до избушки занял почти час. Когда лодка показалась из-за поворота, я увидел Андрея на берегу. Он стоял, скрестив руки на груди. Я заглушил мотор и спросил, чего он стоит. Андрей не сразу ответил, потом поинтересовался, видел ли я время. Я ответил, что видел. Он напомнил, что я обещал вернуться к шести. Я сказал, что не получилось. Андрей посмотрел на лодку и спросил, где я был. Я объяснил: в двух километрах ниже старого протока, ветка залезла в винт. Рация работала плохо. Андрей покачал головой и признался, что уже думал, что меня придётся искать. Я ответил, что искать надо было утром. Он сказал, что именно поэтому всю ночь не спал.
6. Возвращение и выводы
Я вытащил лодку на берег и спросил, есть ли чай. Андрей посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то очень серьёзное, но вместо этого только махнул рукой: «Есть. И даже горячий».
Мы вошли в избушку. На печи стоял закопчённый чайник. Я снял куртку, повесил её возле печи и сел за стол. Первую кружку выпил почти молча. Андрей поставил передо мной тарелку с горячей картошкой. Я пошутил, что раз он сам приготовил, значит, особенно вкусно. Андрей наконец улыбнулся.
Несколько минут мы молчали. Потом я рассказал всё подробно: про ветку, мотор, ночёвку и утренний запуск. Андрей слушал и время от времени качал головой. Он напомнил, что говорил мне про замену мотора. Я согласился, что теперь думаю, что он был прав. Андрей удивился: «Вот это событие». Я засмеялся.
После завтрака мы вышли к реке. Андрей осмотрел мотор, заглянул под лодку и сказал, что хорошо, что я её не бросил. Я ответил, что лодка в тайге — это не велосипед: оставил на ночь, утром можешь уже не найти. Мы постояли у берега ещё несколько минут. Потом Андрей спросил, пойду ли я сегодня снова на реку. Я ответил, что нет, потому что сегодня буду менять мотор. Андрей довольно кивнул. Для обоих этот ответ был самым разумным за всё утро.
Позже я вспоминал ту ночь без особого страха. Не считал её подвигом и не рассказывал знакомым, будто пережил что-то невероятное. Для меня это был обычный случай, который мог произойти с любым человеком, много времени проводящим в тайге. Я хорошо понимал главное: в лесу неприятности редко начинаются с чего-то большого. Обычно всё начинается с мелочи. Не проверил мотор. Не взял запасную свечу. Не посмотрел на погоду. Решил, что доедешь ещё десять километров, даже если двигатель уже работает неровно. Поторопился.
Именно поэтому опытный охотник никогда не стесняется остановиться, если понимает, что дальше рисковать не стоит. В тот день я собирался вернуться домой до темноты. Не получилось. Зато вернулся утром — вместе с лодкой, снаряжением и хорошим пониманием того, что старый мотор всё-таки действительно пора менять.
Андрей потом ещё несколько дней подшучивал надо мной: «Зато теперь у тебя есть история». Я отвечал, что истории хороши тогда, когда всё заканчивается чаем на кухне. И каждый раз, когда мы вспоминали тот октябрьский день, Андрей ставил на стол две кружки и обязательно добавлял: «Главное, чтобы лодка вернулась раньше тебя».
А вы бы на моём месте остались ждать рассвета или попытались бы добраться до зимовья пешком? Какое решение считаете самым разумным?
7. Обсудить статью
