15 октября 1992 года в минской «Народной газете» была опубликована заметка журналистки под названием «Исцеление». В ней рассказывалось о Владимире Корбуте, которому медики диагностировали неоперабельный рак желудка. Его мать отправлялась в сосновый лес неподалеку от Минска, отыскивала там необычные грибы, источавшие запах падали, выжимала из них мутную жидкость и поила ею сына. Согласно газете, спустя несколько месяцев состояние больного улучшилось, и он пошел на поправку.
Это была небольшая колонка — одна из многих перестроечных публикаций о «чудесных исцелениях», которые читали преимущественно жители Минской области. Однако именно с этого дня — 15 октября 1992 года — на постсоветском пространстве принято отсчитывать зарождение обширной индустрии, построенной вокруг одного гриба.
Phallus impudicus. Веселка обыкновенная. Сморчок вонючий. Ведьмино яйцо. У этого гриба множество имен, но суть одна — это один из самых необычных организмов в европейском лиственном лесу.
1. Грибной инженер
Гриб, который собирала мать Корбута, начинается как белое или сероватое яйцо размером с куриное, наполовину погруженное в перегной. Карл Линней в 1753 году дал ему название из двух латинских слов — бесстыдный и фаллос. Внутри яйца, в желатиновой оболочке, уже сжата вся будущая структура: полый пористый стебель и конусообразная шляпка. Гриб ждет лишь сигнала — тепла и влаги.
Когда сигнал поступает, происходит то, что редко встречается в мире грибов. Плодовое тело растет со скоростью до пяти миллиметров в минуту — человеческий глаз способен заметить, как оно вытягивается. За два-три часа веселка достигает пятнадцати-двадцати сантиметров. Сила, с которой она выталкивает себя из земли, составляет 1,33 килопаскаля — этого достаточно, чтобы пробить асфальт. В американских пригородах веселки регулярно прорывают садовые дорожки и бетонные отмостки частных домов.
И тогда включается запах. Шляпку покрывает оливково-зеленая слизь — глеба, содержащая споры. Из нее выделяется смесь сероорганических соединений: метантиол, сероводород, диметилсульфид, диметилтрисульфид, линалоол. Человеческое обоняние воспринимает этот букет как запах гниющей плоти. Падальные мухи, в первую очередь Calliphora vicina и Lucilia caesar, слетаются с расстояния в десятки метров, садятся на слизь, поедают споры и разносят их по лесу. В отличие от подавляющего большинства грибов, веселка распространяется не ветром, а насекомыми. Эволюция выбрала падаль.
2. Та же самая молекула
В сентябре 2009 года в журнале Bioscience, Biotechnology, and Biochemistry (том 73, страница 2117) вышла статья группы японских исследователей из Токийского университета и Национального центра рака Японии: Мика Ширасу, Сюндзи Нагаи, Рюити Хаяси, Ацуси Отиаи, Кадзусигэ Тохара. Они работали с тремя пациентками со стадией IV и IIIB рака молочной железы и двумя мужчинами с опухолями головы и шеи. Метод был мучительным: стерильные марлевые подушечки держали на распадающихся опухолевых ранах по шесть-двенадцать часов, а затем выделявшиеся летучие вещества анализировали на газовом хромато-масс-спектрометре.
Задача была утилитарной. Примерно у пяти процентов онкологических больных на поздних стадиях появляются так называемые fungating wounds: опухоли прорастают сквозь кожу и начинают разлагаться прижизненно. Запах невыносимый, пациенты теряют возможность контактировать с близкими. Ширасу хотела найти виновную молекулу, чтобы нейтрализовать ее. На времени удержания 19,46 минут масс-спектрометр выдал характерный пик. Структура была определена однозначно — диметилтрисульфид. Тот же самый летучий сероорганический компонент, которым веселка в сосновом лесу под Минском привлекала мух. Гриб, которым мать Корбута лечила сына от рака, выделяет ровно ту же молекулу, что и сам распадающийся рак. Падальные мухи не различают эти два запаха — для них это один и тот же сигнал: где-то неподалеку идет бактериальное разложение, где можно откладывать яйца.
3. Рижская наука
К моменту публикации японского исследования постсоветская индустрия фунготерапии уже существовала семнадцать лет. После заметки Молочко рижский врач Станислав Кузнецов, сотрудник Латвийской медицинской академии, начал систематически изучать веселку. В июле 1993 года на 18-м Международном конгрессе по химиотерапии он доложил первые результаты: активная фракция сока гриба — глюкоманнан, обозначенный PI-2, а также стеролы и фенол-карболовые кислоты — стимулировала цитотоксические T-лимфоциты мышей и усиливала активность натуральных киллеров. Дальше последовала серия публикаций в тезисах европейских конгрессов — с 1994 по 2007 год. Американский активист альтернативной онкологии Ральф Мосс написал о работах Кузнецова хвалебный репортаж в своих Cancer Chronicles номер 17 в сентябре 1993-го.
С 1991 по 2005 год Кузнецов вел длительное наблюдение, охватившее более 25 000 онкологических больных. Около 11 475 из них принимали экстракт веселки. Сравнивая эту группу с остальными, Кузнецов показал, что их выживаемость статистически выше по всем типам рака. Проблема — в слове «наблюдение». Это было не рандомизированное двойное слепое исследование, а когортное. Кто принимал веселку, решал не ученый, а сам пациент и его родственники. Люди, которые берутся лечить себя грибом, системно отличаются от тех, кто этого не делает: они моложе, богаче, образованнее, аккуратнее соблюдают основное лечение, лучше питаются. Это стандартная ошибка healthy-user bias, известная эпидемиологам с 1970-х годов. Умершие в таких когортах часто «выпадают» из учета. Это ошибка выжившего, возведенная в клинический стандарт.
4. Рынок неизлечимых
Коммерческой индустрии доказательной силы было достаточно. В 2026 году в российской онлайн-аптеке литр спиртовой настойки веселки стоит 3000–3500 рублей. Девяносто капсул с сушеным порошком — 3300 рублей. Двадцать граммов сушеных «яиц» — от 500 рублей, что дает цену около 25 000 за килограмм. Производители БАД — «Фунго-Ши», «Фито-Аптекарь», «Биолюкс», центр фунготерапии Ирины Филипповой, рижская компания Zemestauki — предлагают настойки, капсулы, свечи, кремы, бальзамы, ректальные и вагинальные суппозитории с пометкой «сопровождающая терапия онкологических заболеваний».
Ни один из этих продуктов не является лекарственным средством. Все — БАД, биологически активная добавка к пище. Формально в инструкциях стоит оговорка про консультацию с врачом. Фактически реклама строится на списках диагнозов: саркома, меланома, лейкоз, аденома гипофиза, миома матки, рак кишечника, рак молочной железы, рак предстательной железы, полипы, кисты, СПИД. Тысячи отзывов на маркетплейсах написаны людьми со свежим онкологическим диагнозом. Подобные истории, где надежда сталкивается с суровой реальностью, встречаются повсеместно.
5. Скрытая сторона
В 2020 году группа польских исследователей под руководством Павелчик опубликовала в журнале Ecotoxicology and Environmental Safety работу, которую производители БАД предпочитают не цитировать. Спиртовой экстракт Phallus impudicus протестировали на сперматогенных клетках. Экстракт вызывал нарушение редокс-гомеостаза, укорочение теломер, повреждения ДНК хромосомных концов, активацию белков p53, p21 и p16, арест клеточного цикла и апоптоз. На уровне мужской фертильности — отрицательный эффект. Природное не значит безопасное.
Но главная цена веселковой терапии измеряется не побочными эффектами и не рублями, а неделями. Неделями между установленным диагнозом и началом доказательного лечения — химиотерапии, лучевой терапии, хирургического вмешательства. Для онкологического пациента эти недели часто определяют всё. Случай Корбута, описанный в «Народной газете», — единичный эпизод без медицинских протоколов, без гистологических подтверждений, без катамнеза. За ним стояли десятки тысяч других случаев, о которых газеты не писали: людей, которые отказались от операции в пользу настойки и умерли вовремя.
6. Дочь Дарвина и её корзина
Страх перед неоперабельным диагнозом старше, чем европейская мода на веселку. Немецкие врачебные книги XVII века рекомендовали Phallus impudicus от язв и опухолей кожи. В австрийской традиции это было средство от подагры. В Северной Черногории крестьяне натирали гриб на шеи быков перед корридой — для силы. В викторианской Англии Генриетта Дарвин, старшая дочь Чарльза, выходила в лес своего поместья в графстве Суррей с острой палкой и плетеной корзиной, охотилась на веселки по запаху и сжигала их в запертой гостиной — «ради нравственности горничных». Ее племянница, художница Гвен Рейверэт, описала это в мемуарах «Period Piece», опубликованных в 1952 году.
Через сто с небольшим лет после крестового похода Генриетты гриб, вид которого в ее поместье считали непристойным, стал продаваться как спасение от самого страшного диагноза эпохи.
7. Пятнадцатое октября
15 октября 1992 года, когда мать Владимира Корбута отжимала в стеклянную банку мутный сок из собранных в лесу грибов, в ее руках была не просто местная целительская традиция. В ее руках — хотя она, конечно, этого не знала — находилось сложное сероорганическое соединение, которое через семнадцать лет японские онкологи идентифицируют как главный компонент запаха, исходящего от распадающихся опухолей у ее умирающего сына.
Индустрия, выросшая из одной газетной колонки, оценивается сегодня в десятки миллионов долларов в год. Рандомизированных клинических испытаний по-прежнему нет. Молекула та же.
8. Обсудить статью
