Честно говоря, я долгое время считала все эти рассказы о перерубленных стволах обычными байками, красивыми историями, которые любят пересказывать люди, далекие от реального оружия. Однако чем глубже я погружалась в историю металлургии и оружейного дела, тем отчетливее понимала: в этом вопросе категоричное «нет» так же неуместно, как и безоговорочное «да». Истина, как обычно, прячется в деталях, связанных с материалами и технологиями прошлого.
Я сознательно ухожу от обсуждения знаменитого трюка с катаной и пулеметным стволом. Тот случай давно разобран по косточкам, и любой непредвзятый исследователь знает: пулемет подвергали глубокой заморозке жидким азотом, превращая металл в хрупкую субстанцию, а удар наносился элитным клинком в руках мастера высочайшего класса. Такие лабораторные условия далеки от реальности скоротечного боя. Меня заинтересовала более приземленная, но оттого не менее захватывающая картина: пересечение сабельного удара с дульнозарядным ружьем где-нибудь на Кавказе или в Крыму.
1. Мягкая основа старинного оружия
Первое, что перевернуло мое восприятие, — это удивительный факт о материале старых стволов. Я привыкла думать об оружейной стали как о чем-то запредельно твердом и неуязвимом, но реальность XVII–XIX веков оказалась совершенно иной. Стволы кремневых винтовок и гладкоствольных ружей в массе своей изготавливались из весьма мягкого, ковкого железа. Мастера специально отбирали сырье с высокой вязкостью и тягучестью, жертвуя твердостью ради прочности на разрыв и простоты обработки. В селе Воронцовка Воронежской губернии, например, крестьяне веками делали охотничьи кремневые винтовки, используя так называемое шинное или кричное железо, причем предпочитали именно мягкое, «крохкое», как они выражались.
Технология изготовления стволов была, по сути, кузнечной сваркой. Железную полосу накручивали на оправку внахлест, а затем долго и тщательно проковывали шов. Чуть позже, осознав, что продольный шов — это слабое место, склонное к раздутию и прогару, оружейники перешли к спиральной навивке. Но суть оставалась прежней: в дело шло мягкое железо, которое при выстреле работало на продольное растяжение, но никак не обладало высокой сопротивляемостью рубящему удару. Я прочитала, что даже в Европе этот метод был основным вплоть до середины XIX века, а Генрих Аншютц в 1811 году описывал целых четыре способа изготовления, включая навивку из ленты и дамаска, но все они базировались на принципе ковки пластичного металла.
2. Восточный дамаск и его секреты
Отдельного внимания заслуживает восточная традиция. Меня поразило, что на Ближнем Востоке и Кавказе стволы нередко ковали из дамаска. Я-то наивно полагала, что дамасская сталь — удел исключительно холодного оружия, но оказалось, эволюция металлургии там шла своим путем. Турки, персы, крымские и кавказские мастера прокачивали «пакетные» технологии, создавая витой сварочный булат, который шел буквально на всё, включая ружейные стволы. Правда, из литого, истинного тигельного булата стволы не делали никогда, и причина очевидна: литой булат — материал слишком твердый и сложный для формовки трубки, к тому же он склонен к хрупкости при определенных условиях.
Но ствольный дамаск, полученный кузнечной сваркой, оставался достаточно вязким. Он, безусловно, превосходил по прочности простое шинное железо, но и стенка такого ствола могла быть значительно тоньше. Я наткнулась на любопытное упоминание о том, что один из сортов дамаска даже назывался «гвоздевым», потому что знаменитые оружейники вроде Алонзо Мартинеца де Эспинара тянули проволоку из старых подковных гвоздей, изготовленных из особенно мягкого и чистого железа. Следовательно, даже высокотехнологичный по меркам того времени дамасский ствол не был монолитно-твердым в современном понимании.
Мне стало понятно, почему нарезное оружие, требовавшее большей точности и дальности боя, было так популярно именно на Востоке. Тактика рассыпного строя, которую применяли кавказцы и турки, строилась на одном-двух точных выстрелах с дальней дистанции, после чего следовал стремительный переход в рукопашную. Янычары, например, еще в XVII веке массово использовали нарезные ружья, и только когда их вынудили принять европейскую линейную тактику с приоритетом плотности огня, они перешли на гладкостволки. А ведь нарезной ствол, изготовленный кустарным методом, просто обязан был быть достаточно мягким, чтобы мастер мог нарезать в нем винтовые канавки с помощью примитивных инструментов.
3. Булатная шашка против мягкого железа
Теперь я подхожу к самому интересному — к холодному оружию. Лучшие восточные сабли и шашки изготавливались из литого тигельного булата, материала с совершенно иными характеристиками. Настоящий высокосортный булат обладает колоссальной ударной твердостью. Его изначальное предназначение — рубить, и рубить эффективно. Я читала, что в России XVII века цены на оружие четко отражали эту разницу: простая стальная сабля стоила до десяти рублей, клинок из дамаска — до двадцати-тридцати, а за булат цена стартовала от тридцати рублей и уходила далеко вверх. Это были баснословные деньги, и платили их не за красоту, а за боевую эффективность.
Конечно, не каждая шашка в XIX веке была булатной. Массовым оружием они не стали, но на Кавказе настоящие булатные клинки еще встречались вплоть до окончания Кавказской войны. И вот здесь возникает решающий аргумент: если соединить правильно поставленный удар мастера-фехтовальщика, обладающего навыками ухода за своим оружием и пониманием его возможностей, с относительно мягким железным или дамасским стволом, то теоретическая вероятность перерубить или серьезно повредить его перестает быть фантастикой. Я убеждена, что при совпадении многих факторов — правильного угла удара, зафиксированного положения ружья (например, когда его держат над головой двумя руками, пытаясь закрыться), и, конечно, качества клинка — результат мог быть именно таким, как описывают легенды.
4. Фактор времени и контекста
Важно понимать и ограничения. Кавказское нарезное оружие тех лет требовало от пяти до семи минут на перезарядку — именно поэтому в русской армии от массового применения «винтовальных ружей» отказались, оставив их лишь егерям, в то время как гладкоствольное ружье солдат заряжал за минуту. Медленная перезарядка делала рукопашную схватку практически неизбежной после первого же залпа. В такой ситуации рубящий удар по стволу вражеского ружья был не просто актом бравады, а тактическим приемом, направленным на то, чтобы лишить противника возможности вести огонь в ближайшем бою.
Однако я должна подчеркнуть: все это работает только для исторического контекста. С современным оружием подобный фокус абсолютно невозможен. Когда Россия переходила на винтовки под унитарный патрон, выяснилось, что для них требуются стволы из твердой стали, производство которых наша промышленность тогда еще не освоила в нужных масштабах. Пришлось в экстренном порядке развивать эту отрасль, и с тех пор оружейная сталь ушла далеко вперед по своей твердости и прочности. Никакая шашка, даже самая лучшая, не сможет нанести современному стволу серьезных повреждений — разве что поцарапать воронение.
В итоге я пришла к выводу, что старые байки не возникают на пустом месте. За ними стоит пусть и редкое, пусть и требующее исключительного стечения обстоятельств, но вполне реальное соотношение свойств материалов. Мягкое железо против булатной твердости — это противостояние, в котором при должном умении побеждает клинок. Другое дело, что мастеров, способных нанести такой удар, было немного, и в горячке боя шансы на его успешное выполнение стремились к нулю. Но сама возможность существовала, и это, признаюсь, заставляет меня смотреть на историю оружия с еще большим уважением.
5. Обсудить статью
