Когда в последний раз пересматривали федеральную Красную книгу, в информационном поле поднялась настоящая буря. Честно говоря, наблюдая за дискуссиями, я часто ловлю себя на мысли, что большинство споров уходит куда-то в сторону от сути. Одни кричат, что охранять «поганки» — это абсурд, другие, начитавшись научных статей, доказывают: сбор плодовых тел вообще никак не вредит грибнице. Третьи и вовсе уходят в философию, сетуя на уничтожение биотопов, где эти редкие виды обитают. Но для меня лично любая Красная книга, будь то федеральный том или скромный региональный сборник, — это не просто перечень запретов. Это уникальная возможность заглянуть в микологическое разнообразие конкретной территории, понять, чем живут и дышат местные леса.
Региональные списки — это ведь еще и отражение научной зрелости субъекта. По тому, как составлен перечень, можно сразу определить, ведется ли в регионе настоящая исследовательская работа или же местные чиновники просто скопировали данные из устаревших источников. Сравнивая подходы, я вижу колоссальную разницу. В Ленинградской области, к примеру, список обширен и включает более сотни видов. Он действительно просветительский: там собраны редкие находки, подтвержденные специалистами. Московская область пошла по иному пути, сделав упор на узнаваемые съедобные грибы, те самые «трофеи», за которыми охотится каждый грибник, — подберезовики и сыроежки. А есть и вовсе грустные примеры, вроде моей родной Смоленщины, где в региональной книге значатся всего два вида грибов. И дело здесь не в скудости природы, а в отсутствии системного мониторинга: если никто не ищет и не фиксирует редкие виды, то и охранять формально нечего. Тульская область, напротив, радует своим аутентичным списком, который демонстрирует реальные достижения местных микологов.
Важный нюанс, о котором часто забывают: Красная книга России действует на территории всех регионов без исключения. Поэтому, изучая местные перечни, всегда нужно помнить о федеральной надстройке. Например, в Вологодской области помимо 19 видов из собственного регионального списка, охране подлежат еще 42 гриба из федеральной книги. И вот как раз вологодский список недавно пережил полную ревизию, что вызвало у меня огромный интерес. Когда видишь столь радикальные изменения, сразу возникает вопрос: грибы вдруг резко перестали быть редкими или поменялось что-то другое? Ответ, скорее всего, кроется в человеческом факторе. К составлению новой редакции, вероятно, привлекли свежие умы, настоящих энтузиастов-микологов, которые предложили совершенно иной, научно обоснованный перечень.
Изучая обновленный список, я не перестаю удивляться, насколько он отличается от примитивных «запретных» каталогов. Взять хотя бы трюфель белый, или, как его часто называют, троицкий (Choiromyces meandriformis). Это единственный представитель своей группы в средней полосе, который хоть и не является «настоящим» трюфелем из рода Tuber, но носит это гордое гастрономическое имя. Называют его троицким неслучайно: когда-то он в изобилии встречался в окрестностях подмосковного Троицка. Найти его в вологодских лесах — задача со звездочкой, событие действительно исключительное. Хотя вкусовая ценность этого гриба не так высока, как у знаменитых пьемонтских собратьев, сама редкость находки делает его желанным объектом для исследователя.
Есть в вологодском списке и настоящие гастрономические сокровища. К примеру, лисичка серая, или, если быть ботанически точным, вороночник рожковидный (Craterellus cornucopioides). Честно говоря, когда я вижу путаницу в официальных русских названиях, это всегда немного забавляет, ведь латынь не прощает ошибок. Но как бы его ни называли, этот гриб — настоящий деликатес. В сушеном виде он превращается в волшебную приправу с невероятно глубоким, насыщенным ароматом, который способен преобразить любое блюдо. И осознание того, что такая ценность растет в наших лесах, заставляет относиться к природе с еще большим трепетом.
Однако не все позиции перечня столь аппетитны. Многие виды, внесенные в книгу, играют совершенно иную, гораздо более фундаментальную роль в экосистеме. Это настоящие санитары леса, разрушающие мертвую древесину. Пунктулярия щетинисто-опоясанная (Punctularia strigosozonata) — типичный представитель этой когорты. Ее плодовые тела, распростертые по валежнику, могут выглядеть невзрачно, но именно такие организмы, предпочитающие селиться на осине и тополе, замыкают круговорот веществ. А циклостереум Мьюррея (Cystostereum murrayi) своими разноцветными структурами не только украшает лесную подстилку, но и служит индикатором здоровья и возраста лесного массива. Смотреть на них — словно читать книгу о долголетии леса, где каждая полочка на стволе — это важная глава.
Особое эстетическое удовольствие доставляют грибы причудливых форм. Ежовик коралловидный (Hericium coralloides) — это же настоящая лесная скульптура, белоснежный коралл, застывший на стволе дерева. Правда, и здесь не обошлось без таксономических хитросплетений. Раньше под этим именем часто подразумевали гериций альпийский, растущий на хвойных, который действительно крайне редок. Сам же коралловидный ежовик встречается значительно чаще, и именно поэтому его убрали из федеральной книги, хотя в региональных списках он все еще частый гость. А чего стоят яркие, словно капли крови на траве, гигроцибе пунцовая (Hygrocybe punicea). Ее плотная мякоть и приятный аромат так и манят, хотя я бы не спешила проверять на себе утверждения знатоков о ее вкусовых качествах без стопроцентной уверенности.
Говоря о кулинарной ценности, невозможно пройти мимо гигрофора красноватого (Hygrophorus erubescens). Этот крупный, немного неряшливый на вид гриб с розовато-белесой, покрытой желтоватыми пятнами шляпкой, внешне перекликается с сыроежковым собратом, но сильно уступает ему по вкусу. Он тоже выбирает компанию елей и сосен в смешанных лесах. А вот при встрече с некоторыми представителями рода волоконница любое гастрономическое любопытство должно отключаться напрочь. Волоконница красно-буро-окрашенная (Inocybe cervicolor) — это не просто несъедобный гриб, это потенциально смертельно опасный вид. Один из самых коварных в своем роду, наряду с волоконницей колючей и волоконницей блестящей, которые также значатся в охранном перечне. Такие находки — суровое напоминание о том, что лес не прощает легкомыслия и требует глубоких знаний.
Но вернемся к менее драматичным, хотя и не менее интересным видам. Крошечный маразмиус извитой (Marasmius torquescens) с его характерно искривленной ножкой и светлой шляпкой диаметром едва ли в пару сантиметров — типичный обитатель лесной подстилки. Он не представляет пищевого интереса, но его скромное присутствие добавляет лесной мозаике завершенности. Или взять, к примеру, резинипорус смолянеющий (Resiniporus resinascens), чья жизнь полностью посвящена разложению валежника осины и ивы. Эти грибы — незаметные герои, без которых лес бы просто утонул в собственных отходах.
Отдельного упоминания заслуживает род плютей. Честно признаюсь, до знакомства с вологодским списком мои познания о них ограничивались оленьим да львино-желтым. А тут — целое открытие! Плютей кожистый, который на самом деле правильнее было бы называть белым, выделяется своей светлой, почти стерильной окраской и миниатюрными плодовыми телами на останках лиственных деревьев. Он съедобен, но абсолютно безвкусен, поэтому скорее интересен как объект для фотоохоты. Плютей грязноножковый (Pluteus podospileus) привлекает внимание своей бархатистой текстурой: его миниатюрная, темно-коричневая, почти черная шляпка покрыта мельчайшими заостренными чешуйками, а ножка украшена коричневатыми волосками. А плютей Ромелля (Pluteus romellii) и вовсе способен удивить: его медово-коричневая, морщинистая шляпка в сухую погоду может растрескиваться, обнажая ярко-желтую, словно предупреждающую об опасности, мякоть.
Есть в перечне и виды, о съедобности которых наука пока умалчивает. Псатирелла притупленная (Psathyrella obtusata) с ее красно-коричневой, выцветающей в сушь шляпкой и темными пластинками — как раз такой случай. Никто не знает, какова она на вкус, да и экспериментировать вряд ли стоит. Зато рыжик зелено-красный (Lactarius semisanguifluus) — это настоящая загадка для глаза. Представьте себе классический рыжик, который изначально, без всяких заморозков, имеет благородную прозелень. Но самое волшебство начинается, когда видишь его млечный сок: ярко-оранжевый в первые секунды, он буквально на глазах начинает темнеть, проходя через пурпурные оттенки к глубокому винно-фиолетовому цвету. Зрелище, достойное кисти художника.
Завершают этот удивительный список сыроежка Поста (Russula postiana), прячущая свою оливково-зеленоватую шляпку исключительно под хвойными деревьями, и воздушный, нежный кантареллопсис Прескота (Cantharellopsis prescotii). Этот редкий гриб с зонтиковидной формой и характерной впадиной в центре шляпки предпочитает селиться среди мхов на известковых почвах таежной зоны. Он не имеет пищевой ценности, но его эфемерная красота — лучшее доказательство того, что охранять природу нужно не только ради утилитарной выгоды. Ведь каждое такое создание, будь то смертельно ядовитая волоконница или деликатесный вороночник, — это часть сложнейшей мозаики, которую мы только начинаем по-настоящему изучать. И если вам интересно, как выглядят редкие грибы в других регионах, это повод задуматься о том, насколько разнообразен мир прямо у нас под ногами.
Признаюсь, мне доставляет особое удовольствие проводить такие ревизии. Пока одни блогеры лениво копируют устаревшие данные из Википедии, где по некоторым областям до сих пор висит информация двадцатилетней давности, я предпочитаю работать с первоисточниками. Поэтому с гордостью могу сказать, что моя подборка актуальных материалов по краснокнижным грибам — это результат кропотливого труда, а не поверхностного рерайта. Ведь разобраться в хитросплетениях латинских названий и отличить гериций альпийский от коралловидного — это особый вид интеллектуального азарта, который я и советую всем, кто неравнодушен к тихой охоте.
1. Обсудить статью
