Позволю себе начать с личного наблюдения: уже много лет наблюдая за перипетиями отечественного охотничьего промысла, я привыкла к тому, что новости из мира меха редко бывают по-настоящему радостными. Каждый сезон напоминал затяжную борьбу за выживание, где победы были локальными, а общий вектор — неизменно настороженным. Однако события последнего года заставили меня, как и многих моих коллег, пересмотреть устоявшиеся взгляды. Речь идет о настоящей турбулентности на рынке соболя, которая еще недавно казалась невозможной.
Для понимания контекста стоит напомнить, что Россия в этом сегменте занимает совершенно уникальное положение. Мы являемся монополистами в добыче дикого соболя, и ни одна другая страна не может похвастаться ни природными запасами этого зверька, ни технологиями его клеточного разведения в товарных масштабах. Именно этот мех долгие годы служил главным драйвером не только для нашей пушной индустрии, но и задавал тон всему мировому рынку. Парадокс заключался в том, что эта монополия одновременно делала промысел заложником ценовых колебаний на единственный вид сырья, ведь коммерческий оборот другой дикой пушнины в стране практически сошел на нет.
Вспоминая последние полтора десятилетия, я бы охарактеризовала их как хронический "режим выживания". Европейский потребитель, десятилетиями формировавший тренды, стремительно терял интерес к натуральным мехам. Закупочные цены на шкурки ползли вниз, делая промысел все менее рентабельным. Охотничьи угодья, особенно в труднодоступных районах, где затраты на логистику становились неподъемными, попросту забрасывались. Казалось, система обречена на медленное угасание. Пандемия ковида могла стать контрольным выстрелом, но отрасль, вопреки мрачным прогнозам, удержалась на краю пропасти. Пришлось экстренно осваивать онлайн-формат аукционов и выстраивать новые логистические цепочки, доказывая, что желание носить качественный мех у женщин всего мира сильнее любой геополитической турбулентности.
И вот, когда многие уже не ждали перемен к лучшему, прошедший сезон преподнес сюрприз, граничащий с шоком. Цены на соболя взлетели так, словно мы внезапно перенеслись на машине времени в золотой век пушной торговли. Я помню, как аналитики переглядывались в недоумении после декабрьского аукциона "Союзпушнины", где торговался исключительно фермерский мех. Средняя цена в 239 долларов за шкурку на фоне привычных 100-130 долларов выглядела фантастикой, а топ-лот, ушедший за 1600 долларов за штуку, и вовсе казался статистической аномалией. Промысловики, еще не сдавшие сезонный "урожай", и скупщики замерли в радостном предвкушении главных январских торгов.
Действительность превзошла самые смелые ожидания. Результаты январского аукциона "Русьпушнины" оказались ошеломляющими: средняя цена взлетела до 327 долларов, а стоимость топ-лота достигла немыслимых 4700 долларов за шкурку. Это был сигнал, который заставил встрепенуться весь рынок. Последовавший за ним мартовский аукцион "Союзпушнины" — а это был крупнейший аукцион сезона с почти двумя сотнями тысяч выставленных шкурок — лишь закрепил успех. Средняя цена за "дикого" соболя поднялась до 340 долларов, а клеточный мех отстал от него лишь на символические 10 долларов. Топ-лот же и вовсе ушел по 4800 долларов, заставив меня лично пересмотреть свои представления о потолке цен в современных реалиях.
Причина такого взрывного роста, как я это вижу, лежит на поверхности, но от этого она не становится менее значимой. Мы стали свидетелями тектонического сдвига спроса на азиатский рынок, и в первую очередь — на Китай. Там, словно проснувшись, потребитель начал сметать изделия из натурального меха, особенно из соболя, в количествах, которые раньше невозможно было представить. Цифры продаж и цены на готовые шубы выросли в разы. Эксперты заговорили о потенциале китайского рынка в сотни миллионов потенциальных клиентов, что рисовало перед отраслью самые радужные перспективы долгосрочного роста и процветания.
Однако эйфорию довольно быстро пришлось умерить. Как по иронии судьбы, прямо перед апрельским аукционом "Русьпушнины" был опубликован новый пакет европейских санкций, который на этот раз затронул и выделанные шкурки из России. Рынок отреагировал предсказуемо: цены и объемы продаж немного скорректировались вниз, хотя и не критично. До этого момента ограничения касались только невыделанного сырья, с чем ведущие компании худо-бедно справлялись, сохраняя поток меха на Запад пусть и в урезанном виде. Теперь же градус неопределенности вырос.
Главной интригой сезона стал майский аукцион "Союзпушнины". Я ждала его с особым напряжением, понимая, что именно он даст ответ на вопрос: родился ли новый долгосрочный тренд или мы наблюдали лишь краткосрочную лихорадку. Результаты оказались противоречивыми. Вопреки официальным заявлениям о сохранении высокого спроса, средняя цена упала до 268 долларов, а топ-лот просел почти вдвое. Но самым тревожным звонком стал процент продаж: из запланированных 175 тысяч шкурок промыслового соболя реализована была лишь половина. Это заставило меня глубоко задуматься.
Впрочем, как это часто бывает в нашей сфере, единого мнения о произошедшем нет. Мнения разделились на два лагеря. Оптимисты, в чьих рядах я иногда ловлю себя на желании оказаться, провозглашают наступление "новой эры" с устойчиво высокими ценами и спросом. Пессимисты же называют случившееся случайным, несистемным всплеском, спровоцированным кратковременным ажиотажем в Китае, и считают радость охотников преждевременной. Парадокс в том, что в итогах майских торгов каждая из сторон увидела подтверждение своей правоты. Пессимисты — в падении цен и спроса. Оптимисты — в том, что даже упавшие цены все равно остались значительно выше уровня предыдущих сезонов, а весенние аукционы исторически часто уступают зимним по активности. Низкий процент продаж они списывают на тактику удержания цены продавцами, которые не хотят демпинговать.
Я же предпочитаю придерживаться сдержанного оптимизма и верю, что истина где-то посередине. Конечно, можно долго рассуждать о глобальных трендах: о кризисе перепроизводства норки, о растущей моде на бюджетные меха вроде кролика или лисицы, о специфическом азиатском тренде на светлоокрашенных соболей. Но ключевой вывод, который я для себя сделала, заключается в другом. Центр мировой меховой индустрии совершил окончательный и, судя по всему, необратимый разворот на Восток. Гармония контрастов в интерьере — это, конечно, тема из другой области, но она хорошо иллюстрирует, как соединение разных элементов создает новую реальность. Так и здесь: старые европейские центры потребления уступают место новым гигантам, и этот тренд будет лишь усиливаться, формируя правила игры на годы вперед.
Для простого промысловика, чей труд является основой всей этой сложной системы, важно одно: чтобы установившиеся цены оставались достаточным стимулом выходить на промысел в следующем сезоне. И кажется, даже с учетом всех колебаний и санкционных рисков, у нас есть основания смотреть в будущее с осторожной, но все же надеждой.
1. Обсудить статью
